Страница 31 из 77
Глава 14
Глава 14
Будильник звонит в половине седьмого. На кухне открываю список дел: смена в больнице и два частных вызова вечером. Денег снова нужно больше — Маше форма на олимпиаду, Пете учебники, Алёшке зимние сапоги.
— Лёш, ты уже встал? — На кухню выходит Ольга в халате, растрёпанная и сонная.
— Рано сегодня. Много работы.
— Опять частные вызовы?
— Двое записались. Зарплаты в больнице не хватает на всё.
Она подходит, обнимает меня со спины.
— Ты и так уже замотался. Когда последний раз нормально спал?
— Сплю нормально.
— Пять часов — это не нормально.
Поворачиваюсь к ней. В глазах беспокойство.
— Оля, деньги сами себя не заработают. У детей потребности, у дома нужды.
— Я знаю. Просто боюсь, что ты перегоришь.
— Не перегорю. Я сильный.
— Все мужчины так говорят. А потом падают, и никто их не может поднять.
Целую её в лоб, наливаю себе кофе.
— Не упаду. А сегодня после работы заеду к Василию Петровичу — он руку повредил. Хорошо платит.
— Лёша, может, хватит уже подработок? Мы не бедствуем.
— Не бедствуем, но и не процветаем. Хочу, чтобы дети ни в чём не нуждались.
— Они не нуждаются в деньгах. Они нуждаются в папе, который не валится с ног от усталости.
Допиваю кофе, собираюсь на работу. В прихожей натягиваю куртку, проверяю медицинскую сумку.
— Лёш, — Ольга подходит, поправляет мне воротник, — только не переработай. Дети вечером хотят с тобой в шашки поиграть.
— Постараюсь пораньше вернуться.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Но уже знаю, что не сдержу обещание. После Василия Петровича ещё один вызов — к Антонине Фёдоровне, у неё давление скачет. Домой попаду не раньше одиннадцати.
Выхожу в холодное утро. Машина не хочет заводиться — аккумулятор подсел. Минут пять возюсь с проводами, руки коченеют на морозе. Наконец мотор ожил, можно ехать.
По дороге в больницу думаю о вчерашнем дне. Пикник с Ольгой был хорошим — близость, страсть, ощущение счастья. Но сегодня снова будни, снова работа, снова деньги, деньги, деньги.
С Мариной так не было. Она зарплату учительницы получала, я врачебскую — хватало на жизнь. Не богато, но стабильно. А здесь — трое детей, хозяйство, постоянные траты.
Хотя разве дело в деньгах? Может, дело в том, что я опять впрягся в ту же тележку, только лошадей стало больше?
Рабочий день в больнице проходит как обычно — приём пациентов, обход, консультации. К обеду накапливается усталость — вчера лёг поздно, встал рано. Глаза слипаются над медкартами.
В ординаторской делю обед с Татьяной Ивановной. Она молча наблюдает, как я клюю носом над бутербродом.
— Алексей Петрович, когда вы последний раз высыпались?
— Высыпаюсь нормально.
— Вижу, как высыпаетесь. Глаза красные, руки дрожат.
— От кофе дрожат.
— От переутомления. Сколько часов работаете в сутки?
Считаю в уме. Больница — восемь часов. Вчера два частных вызова — ещё четыре. Дорога туда-обратно — час. Итого тринадцать часов.
— По-разному. Кому-то нужна помощь — не откажешь.
— Алексей Петрович, вы не железный. Организм не выдержит такого темпа.
— Выдержит. Нужно просто правильно распределять силы.
— Зачем вам столько денег? Дом не ваш, дети не ваши.
Смотрю на неё удивлённо. Татьяна обычно деликатная, а тут прямо в лоб.
— Дети теперь мои. Я их люблю.
— Любите или пытаетесь заслужить их любовь?
— В чём разница?
— В том, что любовь дают просто так. А заслуживают работой, деньгами, жертвами.
Встаю из-за стола, выбрасываю остатки бутерброда.
— Татьяна Ивановна, у меня нет времени на философию. Пациенты ждут.
— Подождите. — Она берёт меня за руку. — Алексей Петрович, я вас как женщина предупреждаю. Если будете вкладывать в отношения только деньги и усилия, а взамен получать только благодарность — долго не протяните.
— А что должен получать взамен?
— То же, что отдаёте. Заботу, внимание, любовь без условий.
— Они меня любят…
— За что любят? За то, что проблемы решаете? Или за то, что вы есть?
Не отвечаю, потому что сам не знаю. Любят ли меня дети Ольги просто так или потому, что я заменяю им отца? Любит ли меня сама Ольга или то, что я для неё делаю?
— Подумайте об этом, — говорит Татьяна, выходя из ординаторской.
А я остаюсь один со своими мыслями. И почему-то вспоминается Марина. Она меня любила просто за то, что я есть. По крайней мере, первые годы. Потом, конечно, любовь превратилась в привычку, но основа была искренней.
В половине седьмого заканчиваю в больнице, еду к Василию Петровичу. Он местный фермер, держит небольшое хозяйство — коров, свиней, птицу. На прошлой неделе неудачно упал, повредил плечо.
Дом у него добротный, новый. Встречает жена — Галина Ивановна, женщина лет пятидесяти.
— Доктор, проходите! Василий в комнате лежит, всё стонет.
— Как дела с плечом?
— Болит сильно. Руку поднять не может, работать не может. А скотина сама себя не покормит.
Захожу в комнату. Василий Петрович лежит на кровати, левая рука в самодельной повязке.
— Как самочувствие?
— Плохо, доктор. Болит так, что спать не могу.
Осматриваю плечо, проверяю подвижность сустава. Ничего критичного — растяжение связок, небольшой отёк.
— Будет новокаин ставить? — спрашивает он.
— Поставлю. Но главное — покой. Никаких нагрузок неделю.
— Какой покой? У меня хозяйство!
— Хозяйство подождёт. Здоровье важнее.
Делаю укол, бинтую плечо. Василий Петрович сразу чувствует облегчение.
— Спасибо, доктор. Сколько с меня?
— Две тысячи.
— Мало берёте. В городе за такое втрое больше просят.
Он достаёт из тумбочки конверт, отсчитывает купюры. Деньги хрустящие, новые — с утренней выручки за молоко.
— Василий Петрович, а как у вас дела? Хозяйство приносит доход?
— Приносит. Не сказать что богатство, но жить можно. Молоко сдаём, яйца, мясо. Галка в городе торгует — хорошо покупают.
— А раньше чем занимались?
— Я в колхозе работал зоотехником. Галка — дояркой. Когда всё развалилось, решили своё дело начать.
— Не жалеете, что ушли из колхоза?
— Поначалу жалел. Зарплата была стабильная, пусть небольшая. А тут — сам себе хозяин, но и риск больше. То корма подорожают, то цены на молоко упадут.
— А сейчас как?