Страница 25 из 77
— Алексей Петрович, дети — не игрушки. Нельзя одних бросить, других подобрать.
— Я никого не бросал…
— Бросали. Катя страдает, а вы играете в папу с чужими детьми.
Слова больно бьют. Но ведь это правда? Я действительно играю в счастливую семью, пока моя родная дочь не разговаривает со мной.
— Татьяна Ивановна, не всё так просто…
— Просто, Алексей Петрович. Просто и страшно. Вы нашли замену семье, как люди находят замену старой машине. Новая красивее, проблем меньше.
— Это не так…
— А как? Вы двадцать пять лет прожили с женой. Вырастили дочь. И вдруг всё бросили ради новой любви. Как это назвать?
Встаю, подхожу к окну. На больничном дворе играют дети — чьи-то сыновья и дочери, которых любят просто за то, что они есть.
— Назовите как хотите. Но я счастлив впервые за много лет.
— Счастливы? А почему тогда глаза грустные?
Поворачиваюсь к ней. Татьяна смотрит внимательно, по-женски мудро.
— Дети — не твои, но сердце болит? — тихо спрашивает она.
— Болит.
— За них или за свою?
— За всех.
Она встаёт, подходит ко мне.
— Алексей Петрович, сердце не делится пополам. Оно либо целое отдаётся одним, либо рвётся на части между разными. Вам больно, потому что пытаетесь жить в двух мирах сразу.
— А что делать?
— Выбирать. Или возвращаться к своим, или окончательно уходить к чужим. Но честно, без оглядки назад.
Она выходит из кабинета, оставляя меня наедине с мыслями. Выбирать. Но как выбрать между тремя детскими сердцами, которые привязались ко мне, и одним, которое я сам ранил?
Домой возвращаюсь вечером в хорошем настроении. День в больнице закончился, впереди семейный ужин, домашний уют.
В доме меня встречает обычная суета — Петя делает уроки за кухонным столом, Маша помогает маме готовить ужин, Алёшка строит что-то из кубиков на полу.
— Папа пришёл! — кричит Алёшка, бросая игрушки.
Беру его на руки, целую в макушку. Пахнет детским шампунем и домом.
— Как дела, строитель?
— Я дом строил! Как ты нам строишь!
— А что я вам строю?
— Семью строишь, — серьёзно отвечает он.
Из уст младенца. Да, я строю им семью. И себе тоже.
— Лёша, садись ужинать, — зовёт Ольга. — Картошка с мясом, твоё любимое.
Садимся за стол. Дети наперебой рассказывают о дне — Маша получила пятёрку по литературе, Петя решил сложную задачу, Алёшка научился писать букву «А».
— А ты как, папа? — спрашивает Петя. — Много людей вылечил?
— Несколько человек. Но самое главное — прихожу домой к вам.
— А мы тебя ждём! — подхватывает Маша. — Правда же, мам?
— Правда, — улыбается Ольга. — Весь день ждём.
После ужина помогаю Пете с математикой, читаю Алёшке сказку, слушаю, как Маша рассказывает стихотворение, выученное на завтра.
Укладываю малыша спать. Он крепко обнимает меня за шею.
— Папа, а завтра ты тоже придёшь?
— Конечно, тёзка.
— А послезавтра?
— И послезавтра.
— А когда я вырасту?
— И тогда приду. Только ты уже большой будешь, сам жить будешь.
— Не буду! Буду с тобой жить всегда!
Целую его в лоб, накрываю одеялом. Выхожу из детской и понимаю — вот оно, счастье. Три детских сердца, которые бьются в унисон с моим. Женщина, которая любит меня не за успехи и достижения, а просто так. Дом, где меня ждут каждый день.
Иду в спальню. Ольга читает книгу, но откладывает её, увидев меня.
— Как прошёл день?
— Хорошо. Хотя в больнице сплетничают.
— О нас?
— О нас. Говорят, бросил жену ради молодой любовницы с детьми.
— Тебя это расстраивает?
— Не очень. Пусть говорят.
Ложусь рядом, обнимаю её. Она пахнет домом и счастьем.
— Лёша, а ты не жалеешь? Что ушёл из старой жизни?
— Иногда жалею. Но не о том, что ушёл. А о том, что не смог раньше что-то изменить.
— Понимаю.
— Ольга, а ты боишься, что я когда-нибудь уйду отсюда?
— Боюсь. Но стараюсь не думать об этом.
— Никуда я не уйду. Здесь моя семья.
Она улыбается, прижимается ближе. И в этот момент звонит телефон.
Смотрю на экран — Катя. Первый раз за две недели.
— Возьми, — говорит Ольга. — Это твоя дочь.
— Алло?
— Пап, это я. — Голос дрожащий, заплаканный.
— Катюш, что случилось?
— Пап, мама… мама совсем плохая. Не встаёт с кровати, не ест. Говорит, что жить не хочет.
Сердце останавливается. Марина не встаёт с кровати. Из-за меня.
— Катя, вызывай врача…
— Вызывала. Он говорит, депрессия. Нужно к психиатру. Но она отказывается.
— Что она говорит?
— Ничего не говорит. Лежит и смотрит в потолок. Пап, приезжай, пожалуйста. Может, ты с ней поговоришь?
Я не отвечаю. Ольга ждёт.
— Пап, ты слышишь?
— Слышу.
— Приезжай. Или мы её потеряем. А я одна не справлюсь.
— Катя…
— Пап, я знаю, у тебя новая семья. Но мама… мама умирает без тебя. Приезжай, пожалуйста.
Она плачет в трубку, а я сижу в постели рядом с Ольгой и понимаю — выбор пришёл сам. Три детских сердца здесь стучат в унисон, но одно разбитое сердце там, в старом доме, может остановиться навсегда.
— Хорошо, Катюш. Завтра приеду.
— Спасибо, пап. Спасибо.
Кладу трубку. Ольга молчит, но я чувствую её напряжение.
— Что случилось?
— Марина заболела. Депрессия.
— И ты поедешь?
— Должен. Катя одна не справится.
Ольга кивает, но отворачивается к стене.
— Лёша, а если ты там останешься?
— Не останусь.
— Откуда знаешь?
Обнимаю её крепче, целую в плечо.
— Потому что сейчас мой дом здесь. И я вернусь.