Страница 18 из 77
— Трое детей? И ты… ты играешь с ними в папу?
— Я помогаю им. Они хорошие дети.
— А я? Я плохая дочь, да? Поэтому ты ушёл к чужим детям?
— Катюш, ты прекрасная дочь…
— Если прекрасная, то почему бросил? — Она плачет, не стесняясь слёз. — Почему выбрал их, а не меня?
Подхожу к ней, обнимаю. Она не отталкивает, но и не прижимается, стоит как деревянная.
— Я тебя не бросал. Ты взрослая, у тебя своя жизнь…
— Мне восемнадцать лет! Я только школу закончила! Какая у меня своя жизнь?
— Катя, попытайся понять. Я тридцать лет жил для других. Работал на трёх работах, чтобы у вас всё было. Не спал по ночам, когда ты болела. Возил на кружки, помогал с уроками. Я выполнил свой долг отца.
— Долг? — Она отстраняется, смотрит на меня так, будто видит впервые. — Я для тебя была долгом?
— Нет, не только долгом…
— А чем ещё?
Молчу. Потому что если честно — да, последние годы она была больше долгом, чем радостью. Я устал быть ответственным за всё. Устал от того, что каждое моё решение влияет на чью-то судьбу.
— Понятно, — говорит она тихо. — Долг ты выполнил. Теперь можешь жить для себя.
— Катюш…
— Нет, пап. Всё ясно. — Она берёт сумку, идёт к двери. — Живи со своей новой семьёй. Играй с чужими детьми. А мы как-нибудь без тебя.
— Катя, постой!
Но она уже уходит. Слышу, как её каблуки стучат по коридору, как хлопает дверь на выходе.
Сижу в кабинете и смотрю в окно. Вижу, как она садится в автобус. Моя дочь уезжает, а я остаюсь. И почему-то не бегу за ней.
Домой еду уже в темноте. Всю дорогу думаю о разговоре с Катей. О её слезах. О том, как она сказала: «Играешь с чужими детьми.»
Может, она права? Может, я правда играю? Строю иллюзию семьи с людьми, которые не мои по крови?
Но когда подъезжаю к дому Ольги, когда вижу свет в окнах, когда слышу детский смех — все сомнения исчезают. Это не игра. Это жизнь. Настоящая, живая, не отягощённая годами взаимных претензий.
Захожу в дом. Малыш Алёшка бежит ко мне с криком:
— Дядя Лёша! А мы тебя ждали!
Поднимаю его на руки, он обнимает за шею. Такой тёплый, доверчивый. Когда Катя в последний раз так меня встречала?
— Как дела, тёзка?
— Хорошо! А Петя получил пятёрку по математике! Покажи дяде Лёше, Петя!
Петя подбегает с тетрадкой. Смотрю — действительно пятёрка за сложную задачу.
— Молодец! Я же говорил, что у тебя получится.
— Это потому, что вы мне объяснили, — серьёзно говорит Петя. — Мама не умеет такие задачи решать.
Из кухни выходит Ольга. Улыбается, но в глазах тревога.
— Лёша, как дела? Ты какой-то бледный.
— Устал просто.
— Дети, идите мыть руки. Сейчас ужинать будем.
Дети убегают, мы остаёмся вдвоём.
— Лёша, что случилось? Ты с утра молчишь.
Рассказываю про звонок Кати, про встречу в больнице. Ольга слушает, кивает.
— И что она сказала?
— Что я бросил их ради чужих детей. Что играю в папу.
Ольга придвигает стул и накрывает мою ладонь своей.
— А ты как думаешь? Играешь?
— Не знаю. Иногда кажется, что да. Что это всё не настоящее.
— Лёша, посмотри на меня. — Она поворачивает моё лицо к себе. — Ты видишь игру в моих глазах? В глазах детей?
— Нет.
— Мы тебя любим. По-настоящему. Не за деньги, которые ты приносишь, не за то, что ремонтируешь дом. А за то, что ты есть.
— Но Катя права. Вы не моя семья по крови.
— А что такое семья? Кровь? Или люди, которые любят друг друга?
Смотрю на неё — такая простая мудрость. Почему с Мариной мы никогда так не разговаривали? Почему всё было о деньгах, планах, проблемах, но не о чувствах?
— Ольга, а если я ошибаюсь? Если моё место там, с ними?
— Тогда иди. Я не буду держать.
— Правда?
— Правда. Но сначала честно ответь себе: где ты счастлив? Там, где долг и привычка? Или здесь, где любовь?
Из детской раздаётся смех — Маша рассказывает что-то смешное братьям. Обычный вечер обычной семьи. Только семьи, которую я не создавал восемнадцать лет, а нашёл готовой.
— Я не хочу никого бросать, — говорю тихо. — Ни тебя, ни их.
— Но выбирать придётся.
— Почему?
— Потому что нельзя жить в двух мирах одновременно. Рано или поздно один из них потребует полной отдачи.
Знаю, что она права. Но пока не готов выбирать. Пока хочется просто жить здесь, в этом тёплом доме, где меня ждут не потому, что должны, а потому, что хотят.
Ужинаем все вместе. Дети рассказывают про школу, я помогаю Пете с домашним заданием, Ольга готовит чай. Обычный семейный вечер. Если бы не звонок телефона.
Смотрю на экран — Катя.
— Возьми, — говорит Ольга. — Она твоя дочь.
— Алло?
— Пап, это я. Прости, что сорвалась. Просто… мне больно.
— Я понимаю, солнышко.
— Пап, скажи честно. Ты к ним не вернёшься, да?
Я не отвечаю. Ольга ждёт, дети притихают.
— Не знаю, Катя.
— Понятно. Тогда… тогда прощай, пап.
— Катя, постой…
Но она уже отключилась. А я сижу с телефоном в руке и понимаю: вот он, выбор. Дочь сказала «прощай». Она не будет ждать, пока я определюсь. Она делает выбор за меня.
— Что она сказала? — тихо спрашивает Ольга.
— Сказала «прощай».
Ольга встаёт, обнимает меня со спины.
— Не слушай, Лёша. Здесь твоё место. Здесь тебя любят.
Дети подходят тоже — Маша берёт за руку, Петя прижимается к плечу, малыш Алёшка забирается на колени.
— Дядя Лёша, не уходи, — шепчет он. — Ты же наш папа теперь.
Сижу в окружении чужих детей, которые называют меня папой. Женщина, которая не моя жена, гладит меня по голове. А где-то далеко моя настоящая дочь плачет, сказав мне «прощай».
Ночью слова Кати возвращаются. Здесь дети называют меня папой, а родная дочь впервые не хочет со мной разговаривать.