Страница 16 из 77
Она поднимает на меня глаза — зелёные, выразительные, полные сомнений и надежд.
— Правда?
— Правда.
Наклоняюсь, целую её. Осторожно, нежно — она не отстраняется. Губы тёплые, чуть солёные от слёз. Первая настоящая близость за много лет.
— Лёша, — шепчет она, — я так долго одна была… Боюсь поверить, что это всерьёз.
— Это всерьёз. Обещаю.
Обнимаю её крепче, чувствую, как она расслабляется в моих руках. Пахнет недорогими духами и домашним уютом. Моя женщина. Моя новая жизнь.
Почти полночь. Сидим на кухне, пьём чай, тихо разговариваем о планах. Ольга рассказывает о детях, о работе, о том, как трудно одной. Я слушаю, киваю, планирую, как всё изменить к лучшему.
Звонит телефон. Смотрю на экран — Сергей. Опять.
— Не бери, — говорит Ольга. — Это же он вчера угрожал?
— Лучше поговорить сейчас, чем потом.
Снимаю трубку.
— Слушаю.
— Я знаю, где ты, предатель, — голос Сергея пьяный, но злой. — Видел твою машину у этой шлюхи. Завтра приеду — и мы поговорим мужским разговором.
— Сергей, ты пьян. Ложись спать.
— А ты трезвый? Трезвый мужик семью бросает ради бабёнки с детьми? Ты знаешь, что Марина из-за тебя слегла? У нее сердце прихватило! В сорок шесть лет!
Сердце екает. Марина больна?
— Что с ней?
— А тебе не всё равно? Ты же новую семью завёл! — Он орёт так громко, что Ольга вздрагивает. — Слушай меня внимательно, Ковалёв. Передай своей новой пассии — если она думает, что отобрала чужого мужа, то крепко ошибается. Ты вернёшься к семье. По-хорошему или по-плохому.
— Ты мне угрожаешь?
— Я тебе обещаю. Завтра увидимся.
Он бросает трубку. А я сижу с телефоном в руке и думаю о Марине. Таблетки от сердца? В сорок шесть лет? Из-за меня?
— Лёша, что случилось? — Ольга берёт меня за руку. — Ты бледный.
— Ничего. Сергей угрожает.
— А что он сказал про таблетки?
Рассказываю. Ольга слушает, лицо становится всё бледнее.
— Лёша, а вдруг он прав? — шепчет она. — Вдруг мы ломаем чужую жизнь? Вдруг твоя жена правда заболела из-за нашего… из-за нас?
— Не знаю. Не думаю. Марина сильная женщина.
— Но всё же… — Ольга отстраняется, смотрит в окно. — Может, тебе стоит съездить, проведать? Убедиться, что с ней всё в порядке?
— Не поеду. Это провокация.
— А если не провокация?
Что ответить? Что если Марина правда плохо себя чувствует? Что если мой уход довёл её до сердечного приступа? Что если Катя одна ухаживает за больной матерью, а отец развлекается с новой семьёй?
— Не бойся, милая, — обнимаю Ольгу крепче. — Мы вместе. Мои новые стены крепче старых.