Страница 23 из 73
Глава 12
Глава 12
Я осторожно дотронулась до Оникса, он дёрнулся, приоткрыл один глаз, потом второй, и вдруг резко сел, будто его подбросило пружиной.
— Что опять нежить? — хрипло спросил он. — Или твой отец решил устроить внеплановую лекцию о приличиях? Прямо с утра, чтобы жизнь мёдом не казалась?
— Нет, — улыбнулась я. — Ты жив, и я жива. И вообще всё вроде бы хорошо!
— «Хорошо» — это когда в миске лежит стейк, а не когда я просыпаюсь и не понимаю, где нахожусь, — пробурчал он, но тут же тряхнул головой и заявил. — Хотя, должен признать, чувствую себя отлично, как будто заново родился. Или как будто меня помылили дорогим шампунем, который ты жмёшься мне купить.
Так, ну раз он снова начал трепаться о своей шёрстке, то, значит, с ним всё на самом деле в порядке. И раз с Ониксом всё хорошо, то пора бы разобраться со вторым моим фамильяром. Я повернулась к пауку, он лежал на подушке, слегка подрагивая лапками, потом вдруг резко дёрнулся, приподнялся, огляделся по сторонам, вытаращил все свои глаза (а их у него было немало так-то) и выдал:
— Я жив? Это какая-то ловушка? Или это вообще посмертный сон, и я сейчас лежу в паучьей загробной жизни, где вместо мух призрачные мошки?
— Нет, — мягко сказала я, не знаю, как, конечно, сообщать такие новости, но сказать все равно придется. — Это не ловушка. Ты жив, потому что… Эмм, у меня не было выбора, понимаешь. Пришлось сделать тебя своим фамильяром.
Паук замер, потом медленно перевёл взгляд с меня на черного лиса и обратно на меня, потом на потолок, потом снова на меня.
— Ты моя ведьма? — переспросил он дрожащим голосом. — Но ты же, черт, ты же заклятый враг Сесилии! Моей Сесилии! То есть не моей уже, а той, чьей я был… Ну, ты поняла!
— Да-да, я знаю, — спокойно подтвердила я. — Но а какие у меня были варианты? Я не могла тебя там бросить умирать! Я не имею никакого понятия, что с Сесилией сейчас, но… В общем, что сделано, то сделано. Теперь ты мой фамильяр, и это навсегда.
Оникс фыркнул, мотнул своим длинным хвостом и важно заявил:
— Но главным фамильяром всё равно буду я. И это не обсуждается! Всё-таки Сандра изначально была моей ведьмой.
Мавр посмотрел на него так, будто хотел испепелить взглядом, но вместо этого только беспомощно пошевелил лапками.
— Спасибо, — пробормотал он. — Очень обнадеживающе.
Вот и поговорили, теперь у меня два фамильяра, один из которых всё ещё в шоке, а второй уже делит территорию. Классика! Можно было бы, конечно, осадить немного Оникса, но я понимаю, что у него тоже стресс, и он обязательно привыкнет к тому факту, что их теперь двое.
Паук снова огляделся, будто надеялся, что сейчас откроется потайная дверь и его заберут обратно.
— Знаешь, — наконец медленно произнёс он. — С одной стороны, я рад, что жив. С другой стороны, я теперь фамильяр ведьмы, которая является заклятым врагом моей прошлой ведьмы. То есть, по сути, я теперь предатель?
— Не предатель, — возразила я. — Просто выживший. И, кстати, в каком‑то смысле это даже плюс, ведь ты знаешь все слабые места Сесилии.
— Ага, — буркнул Оникс. — То есть теперь он будет нашим секретным оружием.
— Эй! — возмутился Мавр. — Я не оружие! Я личность! С чувствами! И у меня есть гордость! Ну, была до вчерашнего вечера.
— Конечно, личность, — кивнула я. — И чувства у тебя сейчас, наверное, очень смешанные. Но факт остаётся фактом: ты жив, ты со мной, и нам нужно как-то с этим жить.
Он помолчал ещё немного, напряжённо думая, а потом медленно кивнул.
— Ладно, — вздохнул он. — Если честно, я действительно рад, что жив. И если уж выбирать, кто меня спасёт, то пусть это будет заклятый враг, которого я знаю вдоль и поперёк. По крайней мере, я буду знать, чего от тебя ожидать.
— Вот и хорошо, а с Ониксом вы еще обязательно подружитесь, — выдохнула я, но Оникс только отвернулся, всем своим видом показывая, что его дружбу еще надо заслужить.
Остаток дня прошёл в лихорадочных сборах перед приёмом, матушка носилась по дому, раздавая указания, впрочем, как обычно, ничего нового.
— Кассандра, проследи, чтобы скатерти были не мятыми! — кричала она из столовой, и я, глубоко вздохнув, шла выполнять ее поручение.
— Харольд, проверь, чтобы твои неживые питомцы не вышли на самовыгул в самый ответственный момент! — доносилось уже из коридора. — Очень не хотелось бы повторения ситуации позапрошлого года.
Да, в тот раз было весело, свора мертвых крыс вырвалась из клетки и перепугала часть народу (на приеме присутствуют не только ведьмы и некроманты, так что многие испугались).
— Надеюсь, твое платье готово и его не нужно проверять? — в момент, когда я проверяла очередную скатерть, а Оникс мешался мне под ногами, подошла матушка. Она запнулась, увидев паука, который осторожно выглядывал из-за моего плеча, будто пытаясь слиться с тканью платья. — А это что?
Вот он, момент истины! Лучше рассказать сейчас, чем потом, когда кто-нибудь заметит и устроит скандал, хотя, зная матушку, скандал будет в любом случае. Но пусть уж лучше он будет сейчас, а не в самый неподходящий момент.
— Это мой второй фамильяр, — набрав в легкие побольше воздуха, выпалила я.
— Твой кто? — переспросила матушка, будто не расслышала. Я ее понимаю, на ее месте я бы тоже не хотела услышать что-то подобное от своего ребенка, но что поделать.
— Второй фамильяр, — повторила я, стараясь говорить уверенно. — Его зовут…
— Я знаю, как его зовут! — выпалила матушка. — Ты вообще в своем уме⁈ Я уже не говорю о том, что ты рисковала, сильно рисковала, когда привязывала к себе второго фамильяра. Так еще и фамильяра своего заклятого врага! Смысл заклятого врага не в том, чтобы его уничтожить, а в том, чтобы быть всегда в форме!
Матушка медленно опустилась на ближайший стул, схватилась за голову и несколько секунд сидела молча, будто пыталась осознать услышанное. Потом подняла на меня глаза, полные одновременно ужаса и восхищения, значит, несмотря на всю кучу проблем, которая обязательно свалится на нас из-за моего решения, она все равно очень гордится мной, хотя все еще не знает реальной причины моего такого решения.
— Ты привязала к себе фамильяра своей заклятой врагини, — прошептала она. — Ты понимаешь, что это значит? Что скажут люди? Что подумают члены Совета? Самый главный вопрос: что с Сесилией?