Страница 88 из 116
Катя медленно встала.
Никита сказал:
— Катя, подумай.
Председатель резко поднял голову.
— Заявитель, ещё одна попытка обратиться к свидетелю — и мы удалим вас до завершения выступления.
Никита замолчал.
Катя вышла к столу.
Телефон держала обеими руками.
— Я подготовила текст, — сказала она. — Но, наверное, скажу сама.
Голос дрожал сильнее, чем у Леры.
— Я знала, что Соня считает отношения с Никитой продолжающимися.
Она посмотрела на меня.
Я не отвела взгляд.
— Никита говорил, что у них всё разрушено и он скоро правильно расстанется. Я согласилась ждать.
— Вы считали его свободным? — спросил председатель.
— Нет.
Прямо.
В зале стало тихо.
— Я знала, что он продолжает приходить к Соне. Знала, что говорит ей о будущем. Иногда сама успокаивала её и повторяла слова Никиты, чтобы она не задавала вопросы.
Катя сглотнула.
— Я сознательно участвовала в обмане.
Никита сидел неподвижно.
— Никита обещал расстаться после фестиваля. Писал, что пока не хочет лишаться помощи Сони. Что родители не должны узнать. Что она никуда не денется.
— Переписка подлинная? — спросила Ольга Сергеевна.
— Да.
— Можете подтвердить на устройстве?
— Да.
Она положила телефон на стол.
— У Никиты не было моего пароля. У меня не было доступа к его телефону. Сообщения не редактировались. Экспорт сделан с моего аккаунта.
Никита поднял руку.
— Мне нужно ответить.
— После, — сказал председатель.
Катя продолжила:
— Я не снимала видео в комнате. Не передавала его Гоше и паблику. Я узнала о публикации утром, как все.
— Вы состояли в закрытом чате этажа? — спросила Алина.
— Да.
— Видели файл?
— Ночью не смотрела. Потом сообщение уже было удалено из чата.
— Просили кого-либо публиковать?
— Нет.
— Почему решили передать переписку Софье?
Катя долго молчала.
— Потому что Никита начал делать со мной то же.
— Что именно?
Она посмотрела на него.
— Обвинять, что мы попались из-за меня. Говорить, что я разрушила его прежнюю жизнь. Сравнивать с Соней. Не признавать перед родителями. Потом написал комиссии, что я его преследовала и могла подделать переписку.
Никита покачал головой.
— Это неправда.
— Не перебивайте, — повторил председатель.
Катя сжала руки.
— Я не пришла, чтобы меня признали невиновной.
Она повернулась к комиссии.
— Я поступила плохо. Знала о Соне. Лгала ей. Согласилась быть тайной. Передавала Никите её слова.
Я не прошу снять с меня ответственность.
Но он сейчас делает со мной то же, что раньше сделал с Соней.
Переписывает всё так, чтобы виноватой осталась женщина, которой он солгал.
Никита резко встал.
— Я тебе не лгал!
Председатель ударил ладонью по столу.
— Сядьте.
— Она сама…
— Сядьте, иначе покинете зал.
Никита сел.
Впервые за заседание его спокойствие разрушилось.
Катя продолжила тише:
— Я настаивала на встречах. Это правда. Но он звал. Обещал. Планировал. Называл отношениями. Теперь пишет «кратковременный эпизод».
Она разблокировала телефон.
— Могу показать весь чат комиссии. Не для публикации. Без интимных фотографий.
— Достаточно переданных нейтральных фрагментов и технической проверки, — сказала Ольга Сергеевна. — Устройство будет осмотрено в вашем присутствии при необходимости.
Катя кивнула.
— Всё.
Она вернулась на место.
Проходя мимо Никиты, не посмотрела.
Никита смотрел на неё.
Не как на человека, которого любил.
Как на свидетеля, вышедшего из-под контроля.
Ему дали возможность ответить.
Никита снова встал.
Но теперь голос звучал иначе.
Он пытался вернуть спокойствие.
— Я не отрицаю, что писал часть сообщений. Но они вырваны из тяжёлого периода.
— Какие конкретно фразы вы считаете поддельными? — спросил председатель.
— Не могу подтвердить без полного контекста.
— Катя предлагает предоставить полный чат.
— Он содержит личные сведения.
— Вы можете указать конкретные сообщения.
Никита пролистал планшет.
— Фраза о том, что Соня никуда не денется, могла быть сарказмом.
— То есть признаёте подлинность?
— Не в таком смысле.
— Мы спрашиваем не смысл.
Никита сжал губы.
— Возможно, писал.
— Сообщение о расставании после фестиваля?
— Я планировал разговор.
— Значит, на тот момент расставания не было?
Пауза.
Все ждали.
Никита посмотрел на меня.
Потом на комиссию.
— Формального разговора не было.
Вот.
Впервые.
Не «отношения закончились».
Не «она не приняла».
Формального разговора не было.
— Спасибо, — сказал председатель.
Никита понял, что сказал.
Попытался исправить:
— Но эмоционально отношения были исчерпаны.
— Это ваше восприятие, — ответил председатель. — Комиссия не оценивает внутреннее состояние. Нас интересовало публичное утверждение о состоявшемся расставании.
Никита побледнел.
Алина спросила:
— Вы по-прежнему утверждаете, что Катя организовала публикацию видео?
— Я считаю возможным.
— При наличии пояснения Оксаны, переписки Гоши и администратора?
— Они могли договориться.
— Какие доказательства?
— Нет прямых.
— Тогда это предположение.
— Да.
— Вы утверждаете, что Софья и Катя объединились ради мести?
— Передача переписки выглядит координацией.
— У вас есть доказательства иных совместных действий?
— Нет.
— Спасибо.
Никита сел.
Теперь он выглядел не как человек, спокойно объясняющий сложную ситуацию.
Как человек, которого заставили отвечать на точные вопросы.
Ему было проще, когда можно говорить длинно.
В каждом отдельном «да» или «нет» ложь становилась виднее.
Комиссия объявила перерыв.
Двадцать минут.
Мы вышли в коридор.
Яна сразу встала.
— Как?
Я положила папки на подоконник.
— Не знаю.
— Ты выступила?
— Да.
— Никита?
— Хорошо.
— В смысле?
— Сначала хорошо.
Арсений вышел следом.
— Потом хуже.
— Катя? — спросила Яна.
— Пришла, — сказала я.