Страница 56 из 116
Он снова взял часть правды и поставил вокруг неё удобную рамку.
Я открыла следующие приложения.
Старая заявка.
Фотографии со съёмок.
Скриншоты поста, где нас с Марком называли новой парой.
Моё сообщение в общем чате:
«Никакого расставания не было».
Без того, что написал Никита до этого.
Фрагмент переписки:
«Ты изменял мне с Катей? Да или нет».
Его ответ:
«Наши отношения давно закончились».
Мой:
«Когда ты со мной расстался? Назови день».
Следующее сообщение Никита не приложил.
Там он писал, что отношения не заканчиваются в конкретный день.
Зато приложил моё:
«Ты спал со мной».
Без его ответа о том, что я выношу интимные подробности.
Дальше — несколько эмоциональных сообщений из первой ночи.
Он действительно сохранял их.
Как и говорил.
Использовал.
Я стояла в коридоре и чувствовала, что снова нахожусь в комнате Кати.
Только теперь дверь была официальной.
С логотипом университета.
Никита пришёл не в чат.
В комиссию.
Ему больше не нужно было убеждать студентов.
Он хотел закрепить свою версию документом.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Яны:
«Ты где? Пара началась».
Я ответила:
«У входа».
Она вышла через минуту.
Увидела лицо.
— Что?
Я показала письмо.
Яна читала молча.
На середине нахмурилась.
На последней странице произнесла:
— Вот же…
Не договорила.
— Он подал официально, — сказала я.
— Вижу.
— Фильм остановлен.
— Он и так остановлен.
— Но теперь я не могу просто вернуться.
— Ты собиралась?
Я не ответила.
Яна заметила.
— Собиралась?
— Не знаю.
— Соня.
— Я не успела решить.
Она вернула телефон.
— Это не запрет.
— Временно заморозили.
— До комиссии.
— В конце декабря.
— Значит, есть месяц.
— На что?
— На решение.
— Там нужен переработанный сценарий.
Я открыла основное уведомление.
Ниже находился перечень документов, которые должна представить каждая сторона.
Автор сценария:
первоначальные и промежуточные версии текста;сведения о датах создания;пояснение о фактической основе;перечень личных материалов, использованных или планируемых к использованию;описание изменений после выхода Никиты;объяснение степени сходства героев с реальными участниками;письменная позиция относительно жалобы.
Руководитель проекта:
производственный архив;подтверждение ролей участников;история правок;перечень отснятого материала;пояснение о творческом вкладе каждого;финальный или рабочий монтаж при наличии.
Никита:
подтверждение заявленного творческого вклада;перечень конкретных сцен и реплик;объяснение, какие права, по его мнению, нарушаются;подтверждение узнаваемости.
Комиссия отдельно просила:
«В случае намерения продолжить участие в фестивале представить переработанную версию сценария и проект финального монтажа, позволяющие оценить художественную самостоятельность работы».
— Проект финального монтажа, — сказала я. — У нас его нет.
— Потому что ты вышла.
— Я знаю.
— Можно сделать.
— С Марком.
Яна молчала.
— Не говори, — попросила я.
— Что?
— Что это мой выбор.
— Не собиралась.
— Собиралась.
— Я собиралась сказать, что можно попросить другого режиссёра.
— За месяц?
— Не знаю.
— Арсений?
— Он оператор.
— И сам говорил, что не хочет режиссировать.
Я листала письмо.
В конце стояла дата заседания.
Двадцать седьмое декабря.
За два дня до поезда домой.
Если мы вообще поедем.
Я вдруг вспомнила, что билеты всё ещё не куплены.
Общий профиль с Никитой.
Выбранный поезд.
Две нижние полки.
Ещё одна вещь, которую он мог объяснить тем, что не успел отменить.
— Ты хочешь сохранить фильм? — спросила Яна.
— Не знаю.
— Хорошо.
— Что хорошего?
— Раньше отвечала «нет».
Я посмотрела на неё.
— Это Никита.
— Да.
— Если я вернусь только потому, что он подал жалобу, получится месть.
— Если закроешь только потому, что он подал жалобу, получится, что он решил за тебя.
— И что делать?
— Понять, нужен ли тебе фильм без них обоих.
Их обоих.
Никиты.
Марка.
Можно ли вообще отделить?
Сценарий был написан до измены.
До Марка.
До медиаклуба.
История существовала ещё в августе.
Моя.
Я отдала её Никите, потому что считала нашей.
Потом Марку, потому что он увидел в ней фильм.
Теперь один пытался объявить себя соавтором.
Другой добровольно отступил.
А я стояла в коридоре и не знала, осталось ли мне хоть что-то.
— Пойдём с пары, — сказала Яна.
— Не могу.
— Почему?
— Все увидят, что я ушла после письма.
— Они не знают про письмо.
— Никита знает.
— И?
— Он будет думать, что добился.
Яна вздохнула.
— Ты опять строишь действие вокруг его мыслей.
— Знаю.
— Тогда что нужно тебе?
Я посмотрела на уведомление.
На список документов.
На фразу о переработанной версии.
На дату заседания.
— Мне нужно поговорить с Марком.
Яна кивнула.
— Хорошо.
— Это не значит, что я возвращаюсь.
— Я ничего не сказала.
— И не простила.
— Понимаю.
— Мне нужны документы и подтверждение авторства.
— Да.
— Только поэтому.
Яна снова ничего не сказала.
Это раздражало.
Но спорить не стала.
Марк уже получил письмо.
Я поняла по тому, что дверь медиаклуба была открыта, а на столе лежали распечатанные страницы жалобы.
Арсения не было.
Марк сидел перед монитором.
Увидев меня, встал.
Не подошёл.
— Ты читала?
— Да.
— Я готовлю ответ.
— От своего имени?
— Как руководитель проекта.
— Проект закрыт.
— Заморожен.
— Я вышла.
— Поэтому в ответе будет указано, что производство остановлено по твоему решению.
Я положила телефон на стол.
— Он называет себя консультантом.
— В первой заявке есть формулировка о помощи с фактическими деталями.
— Ты её написал.
— Да.