Страница 54 из 116
— Это тебя радует?
— Нет.
Но выглядел довольным.
Не открыто.
Просто плечи расслабились.
Взгляд стал спокойнее.
Марк перестал быть угрозой.
— Я предупреждал, — сказал Никита.
— О чём?
— Что он использует ситуацию.
— Не использовал.
— Тогда почему всё остановили?
— Потому что я вышла.
— Из-за него?
— Из-за себя.
— Соня.
— Что?
— Не надо опять защищать.
— Я не защищаю.
— Он знал про нас раньше тебя.
Я замерла.
— Откуда ты знаешь?
Никита понял ошибку.
— Катя сказала.
— Откуда Катя знала?
— Я рассказывал.
— Ты говорил ей, что Марк знает?
— Не так.
— А как?
— Что он видел некоторые материалы.
— И тебе было всё равно?
— Почему должно быть не всё равно?
— Потому что на них ты продолжаешь отношения со мной, пока спишь с ней.
Никита посмотрел на людей возле аудитории.
— Не здесь.
— Тебе никогда не подходит место для правды.
— Я не хочу опять устраивать шоу.
— Тогда не подходи.
Я пошла к двери.
Он сказал вслед:
— Фильм всё равно нельзя показывать.
Я обернулась.
— Почему?
— Потому что это наша история.
— Сценарий мой.
— Основан на нас.
— Уже нет.
— Ты не можешь просто переписать события и сделать из меня злодея.
Я рассмеялась.
— Это говоришь ты?
— Я серьёзно.
— В фильме нет измены.
— Пока.
— Ты не читал новую версию.
— Катя рассказывала.
Конечно.
Катя видела рабочие материалы через Никиту.
Никита получал информацию о пересъёмках.
Наша команда была дырявой.
Любая реплика доходила до него.
— Откуда у Кати сценарий?
— Не сценарий. Она знает сцены.
— Через кого?
— Соня, фильм создавался с моим участием.
— Ты вышел.
— Не отказался от прав.
— Каких?
— На свой образ.
— Там нет твоего образа.
— Все знают, о ком история.
— Все знают потому, что ты сделал наши отношения публичными.
— Я объяснил конфликт.
— Ты снова хочешь спорить?
— Нет.
Никита говорил спокойно.
Слишком.
Я уже научилась узнавать моменты, когда он приходил не разговаривать, а подготовить позицию.
— Тогда зачем подошёл?
— Предупредить. Не делай хуже.
— Кому?
— Себе.
— Опять защищаешь?
— Ты сейчас злая на меня и Марка. Можешь переписать фильм так, что потом пожалеешь.
— Тебе какое дело?
— Я был частью проекта.
— Был.
— И частью истории.
— К сожалению.
Он сжал челюсти.
— Если работа продолжится, я хочу видеть финальную версию до показа.
— Нет.
— Тогда придётся решать официально.
Я смотрела на него.
— Это угроза?
— Нет. Нормальная процедура.
— Какая?
— Защита личных прав.
Он явно подготовил слова.
Возможно, уже с кем-то консультировался.
— Делай что хочешь, — сказала я.
— Соня.
— Нет. Правда. Ты привык, что я буду уговаривать. Объяснять. Доказывать, что не собираюсь причинять тебе вред. Не буду.
— Потом не говори, что не предупреждал.
— Ты предупреждал меня о Марке. О фотографии. О собственных чувствах. Проблема только в том, что правду всегда сообщаешь после того, как она становится полезна тебе.
Никита отвернулся.
Я вошла в аудиторию.
Тогда ещё не понимала, что он уже принял решение.
Я официально вышла из проекта вечером.
Написала Марку коротко:
«Я прекращаю участие в фильме. Сценарий и любые его версии не могут использоваться без моего отдельного согласия. Материалы со мной прошу не публиковать и не передавать третьим лицам».
Ответ пришёл через минуту:
«Принято».
Потом ещё:
«Подтверждение авторства и остановки проекта отправлю письмом тебе, Арсению и куратору фестиваля».
Я ждала чего-то ещё.
Он не написал.
Через десять минут пришла копия официального письма.
Марк сообщил куратору, что производство временно прекращено по решению автора сценария, разрешение на дальнейшее использование текста отсутствует, все материалы заморожены.
В конце:
«Автором всех версий сценария является Софья Лаврова. Никита Белов участвовал как исполнитель и в отдельных сценах предлагал импровизационные реплики. Данные реплики не формируют структуру, сюжет или художественную концепцию проекта».
Он выполнил обещание.
Быстро.
Без торга.
Мне стало хуже.
Если бы Марк попытался удержать фильм, я получила бы окончательное доказательство его эгоизма.
Он не попытался.
Оставил меня без человека, на которого можно злиться без сомнений.
Я открыла сценарий.
Пролистала.
Первая сцена.
Город.
Чемоданы.
Страх измениться.
Сцена возле канала.
«А если ты сам уйдёшь?»
Два варианта ответа.
«Найди».
«Тогда не ищи».
Мы так и не выбрали.
Теперь не имело значения.
Я закрыла файл.
Перенесла папку с рабочего стола в корзину.
Не удалила.
Просто спрятала.
Два дня я не подходила к медиаклубу.
Не разговаривала с Марком.
Арсений писал только по делу.
«Твоя копия архива полная».
«Исходники продублированы на отдельный диск».
«Ничего не удаляем».
На третий день он прислал:
«Я не буду уговаривать вернуться. Но фильм был хорошим».
Я ответила:
«Был».
Он больше не писал.
Марк иногда появлялся в коридорах.
Мы виделись издалека.
Он не подходил.
Один раз наши взгляды встретились возле лестницы.
Марк остановился.
Я прошла мимо.
Сердце билось быстро.
Не потому, что хотела поговорить.
Потому что хотела, чтобы он остановил.
Нелогично.
Нечестно.
Я сама попросила не идти за мной.
Сама вышла из проекта.
Сама не отвечала на письмо.
Но какая-то часть всё равно ждала, что он нарушит правила.
Докажет, что фильм важнее моего решения.
Или что я важнее гордости.
Марк не нарушил.
Я должна была быть благодарна.
Вместо этого чувствовала потерю.
Никита тоже заметил дистанцию.
Перестал следить за мной и Марком в коридорах.
Катя снова держала его за руку увереннее.