Страница 48 из 116
— Потому что увидел, что я ушла?
— Потому что понял.
— Что?
— Что мне всё равно, где быть.
— Пока я рядом?
Он остановился.
— Да.
Слишком красивая реплика.
Я сама написала.
Теперь ненавидела.
Но сцена требовала.
Я сделала шаг вниз.
Марк взял меня за руку.
Точно по договорённости.
За ладонь.
Не сильно.
Я остановилась.
Мы оказались близко.
Лестница была узкой.
В кадре это должно было выглядеть естественно.
Марк стоял на ступень выше, поэтому лицо оказалось почти напротив моего.
Я должна была сказать:
— Тогда не заставляй меня всё время уходить первой.
Он:
— Не буду.
Потом я должна была остаться.
Но слова исчезли.
Я смотрела на него.
Не на героя.
На Марка.
Вспомнила фотографии из паблика.
Никиту, который следит в коридоре.
Его комментарий о новой жизни.
То, как он говорил, что Марк давно ждал.
Я подумала: если Никита увидит эту сцену, что решит?
Что был прав.
Что я быстро заменила.
Что уже хотела.
Марк продолжал держать мою ладонь.
Тепло.
Спокойно.
Не тянул.
Ждал реплику.
Я не произнесла.
Он наклонился чуть ближе.
По сценарию.
Или нет.
Я не понимала.
Сердце ударило сильнее.
Не от страха.
Это напугало больше всего.
Арсений не останавливал.
Марк тихо спросил:
— Соня?
Не реплика.
Я моргнула.
— Что?
— Стоп, — сказал Арсений.
Марк сразу отпустил руку.
Отступил.
— Нормально? — спросил он.
— Да.
— Ты замерла.
— Забыла текст.
— Перерыв?
— Нет.
— Соня.
— Я сказала, нормально.
Арсений спустил камеру.
— Дубль был хороший до паузы.
— Пауза лишняя, — сказала я.
Марк смотрел внимательно.
Слишком.
— Что? — спросила я.
— Ты сейчас смотрела на меня или думала, как это увидит Никита?
Вопрос прозвучал тихо.
Но Арсений услышал.
Я почувствовала, как к лицу приливает кровь.
— Какая разница?
— Большая.
— Опять фильм?
— Да.
— Уверен?
Марк не ответил сразу.
— Не знаю.
Честность ударила.
Я выдернула из кармана перчатки.
— Снимаем ещё раз.
— Сначала ответь себе.
— Не командуй.
— Я не командую.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Потому что если ты стоишь здесь ради его реакции, мы не должны снимать эту сцену.
— А если не ради?
— Тогда тоже нужно понять.
— Что?
— Что происходит.
Я посмотрела на Арсения.
Он изучал камеру, будто ничего не слышал.
— Ничего не происходит.
Марк кивнул.
— Хорошо.
— Ты не веришь.
— Я принимаю ответ.
— Это разные вещи.
— Да.
Я почувствовала себя загнанной.
Если скажу, что думала о Никите, Марк решит, что весь фильм — месть.
Если скажу, что не думала, придётся признать другое.
Я не знала что.
Только то, что секунду до вопроса мне не хотелось, чтобы он отпускал руку.
Это было неправильно.
Слишком рано.
Слишком похоже на слова Никиты.
Слишком удобно для всех, кто обсуждал фотографии.
— Уберём прикосновение, — сказала я.
— Соня…
— Это моё решение.
Марк выпрямился.
— Хорошо.
— И сцену сократим.
— Почему?
— Повторяет предыдущую.
— Не повторяет.
— Теперь повторяет.
— Ты говоришь это не как сценарист.
— А как кто?
Он молчал.
Я сама ответила:
— Как девушка из паблика?
Марк поморщился.
— Я этого не сказал.
— Но подумал.
— Нет.
— Тогда не анализируй.
Я собрала страницы.
— На сегодня всё.
— У нас ещё два часа.
— Я не могу.
Марк кивнул.
— Хорошо.
Спокойствие снова раздражало.
Я спустилась по лестнице.
Он не пошёл за мной.
Арсений догнал у выхода.
— Сонь.
— Что?
— Он не хотел…
— Не надо переводить.
— Я не переводчик.
— Тогда что?
— Ничего.
— Арсений.
Он засунул руки в карманы.
— На камере было видно, что ты испугалась.
— Его?
— Не знаю.
— Тогда зачем говоришь?
— Потому что Марк тоже увидел.
— И решил спросить при тебе.
— Он часто плохо выбирает момент.
— Это не оправдание.
— Не оправдываю.
Все научились этой фразе.
Причина не оправдание.
Страх не оправдание.
Молчание не оправдание.
Но последствий всё равно не отменяло.
— Я пойду, — сказала я.
— Завтра монтаж.
— Знаю.
— Придёшь?
— Не знаю.
Арсений кивнул.
— Хорошо.
— Вы все сговорились отвечать так?
— Это безопасно.
Я ушла.
В общежитие возвращаться не хотелось.
Я долго ходила возле университета.
Потом всё равно поехала.
В прачечную спустилась почти в полночь.
Не потому, что срочно нужна была чистая одежда.
В комнате сидела Яна и готовилась к зачёту. За стеной разговаривала Катя.
Я слышала её голос.
Не слова.
Этого хватило.
Прачечная находилась в подвальном этаже. Три машины, две сушилки и пластиковые стулья.
Я загрузила вещи.
Запустила.
Села.
Шум барабана заглушал мысли.
Через десять минут дверь открылась.
Вошла Катя.
Она остановилась.
Я тоже.
На секунду захотелось уйти.
Но вещи стирались.
Это была общая прачечная.
Я не собиралась уступать ещё и её.
Катя держала корзину.
— Привет, — сказала она.
Я не ответила.
Она подошла к свободной машине.
Начала загружать одежду.
Мы находились в нескольких метрах.
Шум воды.
Металл.
Гул вентиляции.
Катя первой нарушила молчание.
— Никита не выкладывал фотографии.
— Знаю.
— Он вообще был против.
— Знаю.
— Тогда почему смотришь так, будто это мы?
— Я не смотрю.
— Смотришь.
— Не начинай.
Она вздрогнула.
Я специально использовала слова Никиты.
Жестоко.
Но остановиться не захотела.
Катя закрыла дверцу машины.
— Ты теперь всё время с Марком.
— Мы снимаем фильм.
— Я знаю.