Страница 47 из 116
— Ты учишься на аналитика, — напомнила я.
— Поэтому знаю цену.
Мы замолчали.
Кафе постепенно пустело.
За окном прошёл автобус.
Марк смотрел в чашку.
Я вспомнила его признание после съёмки.
О девушке, которую он когда-то защитил.
Он рассказал мало.
Только основу.
Сейчас можно было спросить.
— Что случилось с той девушкой? — произнесла я.
Марк поднял голову.
— Какой?
— Из-за которой ты решил не вмешиваться.
Арсений посмотрел на него.
Значит, знал историю.
Яна — нет.
— Не обязательно сейчас, — добавила я.
— Ничего страшного.
Марк откинулся на спинку стула.
— Её звали Лиза.
Он говорил без желания произвести впечатление.
Сухо.
Как будто пересказывал факты, давно разложенные по местам.
— Мы учились вместе. Она встречалась с парнем с четвёртого курса. Сначала всё выглядело нормально. Потом он начал читать её сообщения, запрещал общаться, выкладывал в закрытый чат фотографии, которые она ему присылала.
— Какие фотографии? — спросила Яна.
— Личные. Не откровенные. Но такие, которые она не хотела показывать всем.
Я сразу подумала о фотографиях из нашей съёмки.
О другом масштабе, но том же механизме.
— Лиза рассказала Марку, — продолжил Арсений. — Попросила помочь.
Марк посмотрел на него.
— Я сам могу.
— Молчу.
— Она показала переписку, — сказал Марк. — Просила поговорить с руководителем студии, потому что боялась. Я поговорил. Потом написал в общий чат, чтобы люди перестали пересылать фотографии.
— И? — спросила я.
— Парня отстранили от проекта. Началась проверка. Лиза испугалась.
— Чего?
— Что все узнают. Что родители увидят. Что он окончательно уйдёт.
— Она вернулась к нему? — догадалась Яна.
Марк кивнул.
— Сказала, что мы неправильно поняли. Что фотографии отправила сама. Что он ничего не запрещал. Что я вынес их конфликт публично без разрешения.
— Но она просила, — сказала я.
— Наедине.
— Были сообщения?
— Были.
— Ты показал?
— Нет.
— Почему?
— Потому что тогда пришлось бы доказать, что она врёт, опубликовав то, что обещал не публиковать.
Я поняла.
Та же ловушка.
Чтобы доказать правду, нужно раскрыть чужую личную жизнь.
Марк не стал.
— Что случилось с ним? — спросила Яна.
— Ничего. Вернули в проект.
— А с тобой?
— Некоторое время считали человеком, который полез в чужие отношения и устроил травлю.
— Ты помог, а виноватым сделали тебя, — сказала я.
— Да.
— Поэтому решил больше не вмешиваться.
— Решил, что если человек прямо не просит, лучше не лезть.
— Я не могла попросить. Я не знала.
— Знаю.
— Теперь знаешь.
— Тогда тоже должен был понимать.
Он не спорил.
— Твой страх понятен, — сказала я. — Но он не отменяет того, что ты промолчал.
— Не отменяет.
— Ты видел, как Никита выходит от Кати.
— Да.
— Потом видел нас вместе.
— Да.
— И выбрал правило, которое защищало тебя.
— Да.
Ответ был слишком спокойным.
Но я заметила, как он сжал чашку.
— Я бы, наверное, тоже боялась, — сказала Яна.
Я посмотрела на неё.
— Что?
— Вмешиваться второй раз.
— Значит, он прав?
— Я не сказала.
Марк произнёс:
— Я был неправ.
— Но причина была, — сказала Яна.
— Причина не равна оправданию, — ответил он.
Я посмотрела.
Он повторил то, что несколько минут назад сказала я.
Без защиты.
Без попытки использовать прошлую боль как разрешение.
— Хорошо, — сказала я.
— Что?
— Ничего.
Арсений зевнул.
— Это самый эмоционально здоровый разговор, который я слышал в два ночи.
— Ты всё испортил, — сказала Яна.
— Моя функция.
Когда мы вышли из кафе, шёл мелкий снег.
Первый.
Он таял на асфальте.
Яна подняла лицо.
— Красиво.
— Это мокрый снег, — сказал Арсений.
— Не мешай.
Мы шли вчетвером до перекрёстка.
Там Арсений и Марк свернули к метро.
Яна взяла меня под руку.
— Новая компания, — сказала она.
— Что?
— Ничего.
— Ты опять делаешь выводы.
— Я просто констатирую.
Я посмотрела вслед Марку.
Он спорил с Арсением о том, успеют ли они на последний поезд.
Не обернулся.
— Это работа, — сказала я.
— Я ничего не говорила.
— Но подумала.
— Я думала, что мы впервые поели не с людьми Никиты.
Я замолчала.
Она была права.
— И как? — спросила Яна.
Я посмотрела на снег.
— Нормально.
— Это хорошо?
— Очень.
Через два дня мы снимали сцену на лестнице старого корпуса.
Не в общежитии.
Марк настоял.
После нескольких вариантов мы выбрали узкий пролёт между четвёртым и пятым этажами, куда почти никто не заходил после шести.
По сценарию герои возвращались с вечеринки.
Он хотел остаться с новыми друзьями.
Она — уйти вместе.
Они спорили шёпотом, чтобы не услышали другие.
Сцена оставалась самой романтической из тех, что мы не удалили.
Не потому, что герои признавались в любви.
Потому что впервые говорили честно.
В финале он должен был взять её за руку.
Не поцеловать.
Просто удержать, когда она собиралась уйти.
Мы заранее обсудили прикосновение.
Марк спросил:
— За запястье или за ладонь?
— За ладонь.
— Сразу?
— После последней реплики.
— Сильно?
— Нет.
— Ты вырываешь руку?
— Не сразу.
Арсений записал мизансцену.
Всё было правильно.
Профессионально.
И всё равно я нервничала.
— Можем убрать, — сказал Марк.
— Не надо.
— Сцена работает и без.
— Нет. Герой впервые пытается удержать.
— Именно поэтому может выглядеть как Никита.
— Он не хватает. Он просит остаться.
— Рукой.
— Иногда люди касаются друг друга.
— Уверена?
— Да.
Марк кивнул.
Мы встали на лестнице.
Арсений установил свет ниже, чтобы лица оставались полутёмными.
— Начали.
Я спускалась.
Марк догнал.
— Ты уходишь?
— Уже.
— Я думал, мы вместе.
— Ты хотел остаться.
— Передумал.