Страница 43 из 116
«Мы с Никитой не расставались до того вечера. Остальное я не собираюсь обсуждать публично».
Показала мне.
— И всё?
— И всё.
— А если спросят про Марка?
— Остальное не обсуждаешь.
— Про фотографию?
— Остальное.
— Про видео?
— Соня, слово «остальное» включает довольно много.
— Они решат, что мне нечего ответить.
— Зато у тебя появится время на что-нибудь кроме ответа.
Она сохранила фразу.
— Копируешь и отправляешь. Без дополнений.
— Как робот?
— Как человек, у которого есть границы.
Я забрала телефон.
— А если пишет кто-то важный?
— Тогда решишь отдельно.
— Кто, например?
— Руководство. Родители. Полиция.
— Очень обнадёживает.
— Ты просила примеры.
Я снова посмотрела на паблик.
Под постом появился новый комментарий.
От Никиты.
Короткий.
«Прошу не делать выводов по рабочим фотографиям и не травить Соню. У нас обоих началась новая жизнь».
Я перечитала.
Новая жизнь.
У обоих.
Он снова защищал меня.
От слухов, которые подтверждал одним предложением.
У нас обоих.
Он поставил Марка рядом с Катей.
Сделал наши действия симметричными.
Каждый нашёл нового человека.
Каждый пошёл дальше.
Значит, измены не было.
Было несовпадение дат.
Я уже начала писать длинный ответ, когда увидела взгляд Яны.
Скопировала заготовленную фразу.
«Мы с Никитой не расставались до того вечера. Остальное я не собираюсь обсуждать публично».
Отправила.
Комментарии появились почти сразу.
«Она всё ещё настаивает».
«Господи, разберитесь лично».
«А с Марком что?»
«Правильно делает, что не обсуждает».
«Никита выглядит спокойнее».
«Она опять обвиняет».
Я закрыла паблик.
На этот раз действительно.
— Всё, — сказала Яна.
— Они не поняли.
— Поняли.
— Тогда почему спрашивают?
— Потому что ответ им не понравился.
Я встала.
— Идём.
— Куда?
— В университет.
— Ты уверена?
— Нет.
— Можно пропустить.
— Тогда напишут, что я спряталась.
— А если пойдёшь — что пришла демонстративно.
Я посмотрела на неё.
— Получается, любое действие будет против меня.
— Наконец-то.
— Что «наконец-то»?
— Ты поняла. Значит, можно делать то, что нужно тебе.
Я взяла сумку.
— Мне нужно на занятия.
— Тогда идём.
У входа в институт стояли двое парней.
Когда мы проходили, один произнёс:
— Вот она.
Не особенно тихо.
Я остановилась.
Яна взяла меня за локоть.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что через пять минут опоздаем.
— Я хочу спросить, что именно он хотел увидеть.
— Тебя. Увидел. Пойдём.
Парни отвернулись.
В холле несколько человек смотрели на телефоны, потом на меня.
Кто-то улыбнулся.
Кто-то сделал вид, что не заметил.
На лестнице нас догнала Настя.
— Сонь, я написала под постом, что это съёмка.
— Видела.
Она действительно написала:
«Я была на части работы медиаклуба. Фотографии вырваны из контекста».
Под её комментарием уже спорили.
«А ты всё время была?»
«Может, она прикрывает подругу».
«Марк всё равно смотрит не как режиссёр».
— Спасибо, — сказала я.
Настя пожала плечами.
— Это правда.
— Теперь тебя тоже обсуждают.
— Переживу.
Я посмотрела на неё внимательнее.
— Почему сейчас?
Она поняла вопрос.
Почему не тогда, когда я просила подтвердить отношения с Никитой?
— Потому что сейчас я видела сама, — ответила Настя. — И поняла, что молчание тоже выглядит как согласие.
Яна едва заметно кивнула.
Мне хотелось напомнить, что раньше Настя тоже видела.
Никиту, целующего меня после предполагаемого расставания.
Но она хотя бы сделала шаг.
Я не стала требовать второй.
— Спасибо, — повторила я.
На первой паре преподаватель несколько раз смотрел в мою сторону.
Не знаю, видел ли пост.
Наверное, видел.
Теперь новости студентов распространялись быстрее учебных материалов.
После занятия ко мне подошла девушка с четвёртого курса.
Я знала её только в лицо.
— Соня?
— Да.
— Я Алина, из студсовета.
Внутри всё сжалось.
— Что-то случилось?
— Пока нет. Просто предупреждаю: если публикации перейдут в прямую травлю, можно подать обращение.
— А сейчас это не травля?
Алина поморщилась.
— Сейчас формально обсуждают публичные материалы и студенческий проект.
— Они обсуждают мою личную жизнь.
— Понимаю.
— Но?
— Нужны конкретные нарушения. Угрозы, оскорбления, публикация персональных данных, систематическое преследование.
— Видео из общежития?
— Оно опубликовано?
— Пока нет.
— Если появится, сразу сохраняй ссылку и обращайся.
Слово «пока» не понравилось.
— Почему ты говоришь про видео?
Алина замялась.
— Слышала, что запись существует.
— От кого?
— Это уже обсуждают.
— Где?
— В нескольких чатах.
Я почувствовала тошноту.
Запись ещё не опубликовали.
Но люди ждали.
Как следующую серию.
— Спасибо, — сказала я.
— И ещё. Лучше не отвечай на каждый комментарий.
— Все сегодня дают один совет.
— Значит, возможно, он разумный.
Она ушла.
Я достала телефон.
Открыла заметку.
«Мы с Никитой не расставались до того вечера. Остальное я не собираюсь обсуждать публично».
Прочитала несколько раз.
Фраза не защищала.
Не доказывала.
Но останавливала.
Хотя бы меня.
Никита и Катя появились после обеда.
Вместе.
Опять держались за руки.
После его комментария о новой жизни это выглядело уже не демонстрацией, а официальным подтверждением.
Катя шла напряжённо.
Никита — спокойно.
Гоша и Лера находились рядом.
Почти как сопровождение.
Я увидела их в коридоре возле аудитории, где должна была проходить общая лекция.
Раньше мы с Никитой садились рядом.
Теперь он выбрал место через два ряда от меня.
Катя села справа.
Гоша слева.
Никита снял куртку, достал тетрадь и только потом посмотрел в мою сторону.