Страница 27 из 116
— Да.
— Могу составить документ вечером.
— Нет. Сейчас. Иначе потом скажешь, что я неправильно поняла.
Марк посмотрел на меня.
Я уже хотела отступить.
Фраза прозвучала так, будто он собирался стать новым Никитой ещё до первой съёмки.
Но Марк только открыл новый документ.
Напечатал заголовок:
«Условия продолжения работы над короткометражным фильмом „Мы приехали вместе“».
— Диктуй, — сказал он.
Я диктовала.
Он записывал.
Иногда переформулировал слишком эмоциональные требования в нормальные рабочие пункты.
«Катя не подходит к проекту» превратилось в:
«Екатерина Зорина не участвует в производстве, съёмках, монтаже и официальном продвижении работы».
«Никто не зарабатывает на моей измене» стало:
«Личная история участников, обстоятельства расставания и последующий конфликт не используются в рекламных и информационных материалах без письменного согласия Софьи Лавровой».
— Письменного? — спросила я.
— Чтобы потом не спорить, кто что разрешил.
— Хорошо.
«Марк не меняет смысл за моей спиной» он записал так:
«Все изменения сценарной логики, характера персонажей и смысловой трактовки сцен утверждаются автором сценария и режиссёром совместно».
— А если не договоримся? — спросила я.
— Сцена не входит в фильм.
— Даже если уже сняли?
— Даже если сняли.
— Запиши.
Он записал.
Отдельным пунктом:
«Все физические взаимодействия исполнителей, включая прикосновения, объятия и имитацию романтической близости, заранее обсуждаются и снимаются только после согласия обоих участников».
Я прочитала дважды.
— Имитацию романтической близости можно убрать.
— Это стандартная формулировка.
— Звучит так, будто нас собираются заставить…
— Не собираются.
— Тогда убери.
Марк удалил.
Оставил прикосновения и объятия.
В конце он добавил:
«Любой участник может остановить съёмку сцены без объяснения причины, если чувствует дискомфорт».
— Это ты придумал?
— Да.
— Почему?
— Потому что иногда человек не может сразу объяснить, что не так.
Я посмотрела на него.
— У тебя был опыт?
— Снимать неудобные сцены? Да.
— Я не об этом.
— Тогда не знаю, о чём.
Он явно знал.
Я не стала спрашивать.
Марк отправил документ мне и Арсению.
Через минуту дверь открылась.
Арсений заглянул внутрь.
— Можно возвращаться или вы уже основали новую киностудию?
— Почти, — ответил Марк.
Арсений посмотрел на экран.
— Ого. Соглашение.
— Прочитай, — сказала я.
— Я оператор. Моя задача — нажимать кнопку.
— И часть режиссуры на площадке, — напомнил Марк.
Арсений посерьёзнел.
— Ты правда решил сниматься?
— Если Соня согласится.
Он посмотрел на меня.
Я смотрела на документ.
Условия выглядели надёжнее обещаний.
Пункты.
Ответственность.
Согласование.
Ничего похожего на «главное, что мы вместе».
И всё равно страшно.
— Я подумаю, — сказала я.
— Хорошо, — ответил Марк.
— До завтра.
— Хорошо.
— Ты мог бы хотя бы сделать вид, что волнуешься.
— Я волнуюсь.
— Не видно.
Арсений усмехнулся:
— У него лицо для авторского кино.
Марк бросил в него ручку.
В общежитие я возвращалась одна.
Яна написала, что задержится в библиотеке.
Возле входа стояли Никита и Гоша.
Я увидела их раньше, чем они меня.
Хотела обойти.
Никита заметил.
— Соня.
Я продолжила идти.
— Нам нужно поговорить.
— Нет.
— Про фильм.
— Всё решено.
Он догнал меня возле дверей.
Гоша остался у стены, делая вид, что смотрит телефон.
— Что решено?
— Ты не участвуешь.
— Это Марк решил?
— Я.
— Он убедил?
— Нет.
— Тогда почему ты говоришь его словами?
Я остановилась.
— Какими?
— «Не участвуешь». «Всё решено». Ты раньше так не разговаривала.
— Раньше я не находила твою зубную щётку у другой девушки.
Гоша поднял голову.
Никита бросил на него взгляд.
— Давай не здесь.
— Твоя любимая фраза.
— Я просто хочу обсудить нормально.
— Нормально ты уже объяснил всем, что мы вместе решили расстаться.
— Я не хотел, чтобы тебя травили.
— Поэтому назвал меня бывшей, которая не принимает решение?
— Я попросил всех тебя поддержать.
— Спасибо.
— Соня, я не враг тебе.
Я посмотрела на него.
Раньше эта фраза, возможно, заставила бы меня заплакать.
Теперь только устала.
— Ты пытался отдать мою роль Кате.
— Я предлагал рабочее решение.
— Ты даже сейчас не понимаешь.
— А ты не понимаешь, что фильм не принадлежит только тебе.
— Сценарий принадлежит.
— Посмотрим.
В голосе появилась угроза.
Небольшая.
Почти вежливая.
— Что ты сделаешь?
— Ничего. Просто не позволю вырезать себя так, будто меня не существовало.
Я усмехнулась.
— Интересно слышать это от человека, который за одну ночь вырезал несколько лет отношений.
Гоша тихо выдохнул.
Никита сжал челюсти.
— Ты теперь будешь каждую фразу превращать в обвинение?
— Не каждую. Только подходящие.
— Марк решил играть?
Я не ответила.
Значит, уже знал.
Наверное, Катя рассказала.
Или Гоша.
Или Никита всё ещё считал медиаклуб своим местом и расспрашивал людей.
— Он решил, — продолжил Никита. — Я так и думал.
— Что именно?
— Ему давно хотелось.
— Не начинай.
Я произнесла его слова.
Никита заметил.
— Видишь? Уже защищаешь.
— Я защищаю себя.
— От меня?
— Да.
Это прозвучало просто.
Никита на секунду растерялся.
— Я никогда не делал тебе ничего плохого намеренно.
— Ты несколько недель мне лгал.
— Я запутался.
— И специально рассказал всем, что мы расстались.
— Потому что ты устроила сцену.
— И пытался заменить меня Катей.
— Чтобы спасти проект.
— Всё у тебя происходит ради благородных причин.
— А у тебя теперь всё ради мести.
— Я ещё ничего не сделала.
— Ты снимаешься с Марком.
— Пока нет.
— Значит, собираешься.