Страница 44 из 56
Глава 15. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих
Апрель, 11 число
Пока я бежала за Ирмой к её шатру, в голове пронеслись тысячи мыслей. Чем больна эта девочка? Никто никогда не болел в поселении, только раны были. Что там она говорила? Марсель, четырнадцатый век… А когда у нас в Европе разразилась чума? Господи, только бы не чума! Мокошь, Велес, Мудрый Кайа, только не чума, пожалуйста!
А кроме чумы что было?
Да всё, что угодно! Иза не производила впечатление отпрыска богатой семьи. Одета была бедно, подол платья потрёпанный. Недоедание, плохие зубы… Чем ещё болели дети средневековья? Процент выживаемости? Не помню. Но ей уже лет шестнадцать, значит, хороший иммунитет… Что же она подхватила?
Боже, только бы не чума!
Иза выглядела действительно неважно. Вся мокрая, красная, она металась по постели и что-то говорила на непонятном мне языке. Я потрогала её лоб тыльной стороной ладони, как это делала мама. Горячо. Если переводить на градусы, то не меньше сорока. А это значит бактериальная инфекция. Бактериальная инфекция, значит, чума.
Блин…
Я сказала Ирме:
– Здесь слишком жарко. Давай немного уменьшим огонь.
– Ох ты ж…
– Полог открой. Пусть вентиляция будет.
Ирма с кряхтеньем пошла откидывать полог. Я раскрыла девчонку, посмотрела на платье, которое почти промокло. Принялась раздевать. Иза брыкалась, но я всё равно её победила. Стащила платье, стащила рубаху, нижнее бельишко, которое было очень похоже на корсет и панталоны. Иза осталась голышом и даже посинела слегка. Я обрадовалась – значит, температура спадает!
Но нет.
Это я рано радовалась. Ибо после того, как я накрыла Изу покрывалом, она снова принялась потеть. Это, конечно, очень хорошо, но у меня не было ничего, что могло бы вылечить её. Кроме камня. Алле хоп, надо обследовать больную.
Зелёный рентген показал воспаление в лёгких. Они были оранжевыми, а местами даже красными. И в красных местах я увидела скопление гноя. Или мокроты? Чего-то… Надо, наверное, это убирать.
Я наклонилась к Изе и сказала ей тихо:
– Милая, мне надо тебя лечить. Я буду тебя трогать. Не сопротивляйся.
Она оттолкнула мои руки, пробормотала что-то. Ладно, да так да. Я приложила ладони к её груди чуть повыше того, что у людей называется сиськами. Красные точки в лёгких подтвердили мои опасения. Бронхи.
– Я тебя вылечу! – сказала Изе. Почему нет? Я уже это делала. Главное, чтобы не чума.
Ладно, с температурой и воспалением я уже справлялась. Вон, Ирме вылечила аппендицит, так что никакой бронхит мне не помеха! Красное нафиг, вот так щас возьму и уберу. В крайнем случае камень поможет…
Камень не помог. Я видела внутренний мир, но не могла с ним ничего сделать, как раньше. И это напугало меня до коликов в животе. Изе становилось хуже, а я не могла ничего, буквально ничего. Осколок первой жизни стал просто беспомощным камешком, превратившись в голубой кулон.
Выпрямившись, я закрыла глаза. Вдохнула, выдохнула. Так, спокойно, Руда. Без паники. Мои руки ещё показывают зелёный рентген, я чувствую, где болит, значит, ещё можно побороться. Значит, прорвёмся…
Я ведь достала инфекцию из тела Ратмира, переложила её в камень. Теперь камня нет, придётся чем-то его заменить. Надо мыслить логично. Очень логично!
Во-первых, как достать до инфекции? Отверстия нет, палец не засунуть в лёгкие.
Во-вторых, куда её деть? Какой камень подойдёт?
В-третьих, походу, это не чума, а просто запущенная болезнь, которая теперь в острой стадии и нужно её срочно купировать.
Иза вдруг захрипела, кашель вырвался из её груди – нехороший кашель, сухой, удушающий. Она снова посинела, пытаясь отдышаться сквозь кашель, и я подхватила девушку под спину, помогла сесть, наклониться вперёд. Но мокрота не отходила. Надо всё же пробовать вытаскивать её из лёгких. Но как?
– Иза, я сейчас попытаюсь тебе помочь, – сказала ей. – Возможно, будет немного больно, ты уж потерпи.
– Кончаюсь я, – прохрипела она. – Так и мамка померла, и все вообще…
– Ну-ну, не боись, – пробормотала. Было страшно. Но ещё страшнее не помочь, позволить умереть.
Положив Изу обратно на подушку, я потрясла пальцами, чтобы приготовить саму себя к тому, что намеревалась сделать, и приложила ладони к груди девушки. Ну, где ты там, гадкая инфекция, воспаление хреново? Вылезай на свет божий!
Красные точки словно взбунтовались, а на меня навалилась слабость. От усилия, наверное. Ведь я с такой силой тащила воспаление наружу! Точки решили сопротивляться, а может, просто не могли выйти. Но я тянула их, по сопельке, по частичке. Так надо, надо! Выходите, не убивайте Изу! Второй раз я не могу потерять пациента!
– Ну давай же, давай! – шептала сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как они скрипят. – Давай, не упрямься!
С усилием вжала палец в грудь, и первый сгусток мокроты сдался. Отвратительно-зелёный, склизкий и рвотно-противный, он просочился через кожу, заблестел во всей своей мерзости крохотным шариком, прилипнув к моему пальцу.
Ура, победа!
– Ирма, дай мне чистую тряпку, какую не жалко! – крикнула хозяйке шатра. Ирма приковыляла, сунула мне в руку какую-то холщину, и я вытерла шарик мокроты о ткань. Победа-то победа, а лёгкие всё ещё забиты! Работы ещё на полдня, не меньше…
Но я справлюсь. Я травница, ведьма, я Руда.
Когда лёгкие Изы заблестели тусклым зелёным светом, травница Руда сложила узелком полную мокроты тряпицу и без сил свалилась на пол рядом с лежанкой больной.
В голове был синий туман, как в старой песне. Все мышцы моего тела стали откровенно бесполезными. А самое главное, что мне просто ничего не хотелось. Вообще ничего. Ни пить, ни есть, ни спать. Мне хотелось просто умереть.
Без камня я просто никчёмная тряпка.
Закончено моё лечение, я больше никогда не смогу лечить людей, если только не ценой своей жизни.
Я качалась в своём синем тумане, вяло сокрушаясь о покинувшем меня камне и допуская крамольную мысль о том, что не стоило, наверное, так радикально решать вопрос с первой жизнью. Мне было плохо, тошнило, тянуло блевать, но я думала, что это из-за лечения, и мужественно терпела.
А когда открыла глаза, оказалась в своём шатре.
Надо мной сидел Ратмир. Выражение его лица обрадовало. Оно сменилось с упрямо-ожесточённого на счастливое. И я улыбнулась, протянула непослушными губами:
– Ну, ты чего?
– Я боялся.
– Чего ты боялся… Я ж неубиваемая.
– Все мы смертны. Даже боги оказались смертными.
– А я не умру.