Страница 42 из 56
– Кого ещё «эту»? – вскинулась я. Огляделась. По лугу шла совсем молоденькая девушка, почти ребёнок. Одета она была в средневековое платье, на голове шапочка с длинными ушами. Совсем как Наталья когда-то, только без сопровождения и не по снегу, а по грязи. Я вздохнула. Вот вам и последний подарок первой жизни!
Девушка приблизилась на несколько метров и остановилась, потом робко спросила:
– Кто вы, госпожа?
– Здравствуй, – ответила ей я, стараясь не напугать. – Я не госпожа, меня зовут Руда. А это Наталья. Как тебя зовут?
– Изабелла, – она растянула края юбки и неловко присела.
– Не бойся, пойдём с нами, здесь много таких как ты, – я поманила её рукой, и девушка послушно подошла. – Откуда ты? Когда родилась?
– Из Марселя, госпожа Руда. А родилась в тысяча триста тридцать шестом году от Рождества Христова, – ответила она и перекрестилась.
– Ага, – пробормотала я. – Франция, четырнадцатый век. Поселим тебя к Ирме, не волнуйся, всё будет хорошо. Давай-ка, садись на верблюда.
Изабелла со страхом оглядела Асель и снова перекрестилась. Так, понятно. Верблюдов в глаза не видела. Ну ничего, придётся знакомиться. Я подумала об этом радостно и весело, потому что снова вспомнила – мы свободны от первой жизни! Мы теперь просто люди, а не марионетки на ниточках. И эта девочка не обязана будет рожать бесконечное потомство, чтобы заселить опустевшую землю идеальными представителями нашей расы…
– Асель, ложись, – велела я верблюдице. – Повезёшь Наталью и Изабеллу.
Та завздыхала, закачалась, подбирая ноги под себя, заворчала:
– Хоть бы раз сами пешком пошли, а меня оставили б в покое…
– Не ной, Асель, ты боевая верблюдица и слегка разжирела от ничегонеделанья!
– Я вовсе не от этого разжи… растолстела! – возразила она с обидой. – Ты считаешь меня толстой?
– Ой всё, прекрати дурью маяться, – весело сказала я. – Пусть твой драгоценный Асхар убеждает тебя в неотразимости!
– Асхар и убеждает, – кокетливо покрутила башкой Асель. – И вообще, он очень доволен.
– Чем это, интересно?
– Тем, что скоро станет отцом!
– Асель!
Я наклонилась к ней и медленно провела по жирному животику ладонью. Вдруг испугалась: а если после гибели первой жизни я утратила свой волшебный рентген? Если больше не смогу лечить людей? Эта мысль привела меня на мгновение в состояние жалобного шока. Как же так, я же уже привыкла!
Но мерцающие очертания верблюжьих внутренностей всё же открылись моему взгляду. С давно забытым трепетом я осмотрела зелёный контур чуть раздувшейся матки и такой же зелёный плод, ещё не слишком большой, ещё смешной и совсем не похожий на верблюжонка. Выдохнула. Ура, товарищи, ура!
– Залезайте, девчонки! – счастливая, сказала я Наталье и Изабелле. Первая ловко вскарабкалась в седло между двух горбов, а вторая побледнела и застопорилась, даже сделала шаг назад. Я протянула ей руку: – Ну-ну, не бойся, это верблюд, он как лошадь, даже ещё смирнее!
– Я верблюдица, – ответила Асель с достоинством. – Давайте уже поживее! Я есть хочу.
– Давай, Изабелла, верблюдица хочет есть, у неё скоро будет маленький верблюжонок, – я взяла девушку за руку и подвела к седлу. – Перекидывай ногу и садись за Натальей, а потом держись за шерсть. Ты не упадёшь, обещаю.
– Дьявольское отродье, сарацинский конь, – перекрестилась Изабелла. – Или я померла и уже в аду оказалась?
– Нет, тебе невероятно повезло! – фыркнула я и подтолкнула её ещё раз. – Садись, садись!
Изабелла сдалась, беспрестанно крестясь слева направо и шепча какую-то молитву, села и вцепилась в густую спутанную шерсть верблюдицы, а потом даже глаза закрыла. Видимо, думала: если не видеть чудовище, то его как бы и нет. Когда я подняла Асель, девушка даже зубы стиснула, белая, как полотно. Но всё прошло хорошо. Мы двинулись в поселение – я впереди, загребая сапогами мокрую траву, Асель с девочками сзади, ворча вполголоса на сырость, на меня, на Асхера и вообще на всю жизнь.
А кот высунул голову из слинга, где уютно свернулся рядом с Яриком, и спросил солидным басом:
– Ты про мясо-то не забыла, травница?
Я снова фыркнула, точным движением засунув голову кота обратно. Не забыла. Да я три раза в день его буду кормить отборным филеем! Он нас всех спас, котенька безымянный! Может, ему имя дать? Какое-нибудь героическое? Надо над этим поразмыслить, не с кондачка…
Мы вышли из леса, и я увидела поселение. Маленькие тёмные фигурки людей занимались своими делами, слышался стук топора, квохтали куры, вовсю чирикали вездесущие воробьи. Я улыбнулась, ощутив бесконечный покой в душе. Всё хорошо, теперь всё будет хорошо… Мы заживём обычной жизнью, как нормальные люди, безо всякого вмешательства посторонних сил в наше существование. Обязательно заживём.
И вдруг подумала: а может, можно вернуться туда, откуда нас забрала цыганка?
Но, если больше препятствий нет, как это осуществить?
Об этом я думала всё время, пока мы неторопливо чапали к поселению. Оттуда навстречу прискакал Лютик и завертелся вокруг нас с верблюдицей:
– Хозяйка, хозяйка, хозяйка! Вернулась, вернулась, вернулась!
– Вернулась, пёс ты мой хороший! – я погладила его по ушам, и Лютик помчался к шатрам с оглушающим лаем. Я потянула за повод Асель. А Изабелла спросила:
– Кто тут живёт?
– Люди, которых, как и тебя, перенесли сюда из разных мест и эпох.
– Что такое эпох?
– Из разного времени, Иза. Можно, я буду тебя так называть?
– Меня мама называла Иззи, – вздохнула она.
– Что с ней случилось? – спросила Наталья. Иза ответила тихо:
– Она умерла. И папа тоже. И братики мои умерли…
– Зато ты живая, Иза, – поспешно сказала я. – Вот увидишь, теперь всё будет хорошо. Ирма добрая женщина, у неё скоро будет ребёночек.
Она ничего не ответила, только посмотрела на поселение и отвернула взгляд к лесу. Бедная девочка, все умерли, а она осталась… Ну ничего, поживёт, пообвыкнет, всё наладится. А я, может, к этому моменту найду способ вернуться домой.
Теперь нам тут нечего делать. Теперь надо к своим, в цивилизацию.
Если, конечно, мы там, где я надеюсь.