Страница 41 из 56
Глава 14. Последний подарок первой жизни
Апрель, 11 число
Мы с котом медленно шли по коридору к пещере. Никакие огоньки уже не указывали путь, но я запомнила, что сворачивать никуда не надо было. Сердце стучало неровно, и я старалась дышать через рот, чтобы успокоить его. Нам нужно поймать мелкую тварюгу и свернуть ей голову. Вряд ли коту будет полезно есть всяких Чужих…
– Чую, – тихо мурлыкнул кот и на миг остановился. Подобрался по-охотничьи и снова двинулся вперёд. Я доверюсь ему, он сможет. Ведь научился же ловить мышей, хотя первое время ныл, что у него лапки.
В пещере было сумрачно и всё так же тихо. Первая жизнь, такая же, как я видела её вчера, сидела, стрекоча на своём языке и двигая членистыми конечностями. Для меня она была похожа на бухгалтера, корпящего над отчётами в окружении стопок бумаги. Только вместо бумаги извивались отростки голубой глыбы. Мне показалось, что это и есть космический корабль, но понять, как он работает, было сложно, если не абсолютно невозможно.
Однако…
Какая мне разница?
Я должна закончить то, ради чего пришла сюда. Должна уничтожить в себе зачатки жалости – ведь всякая жизнь ценна – и убить ту, которая, не считаясь с чувствами других, только выполняет свою научную работу.
«Зачем ты пришла?»
Мне в голову ввинтился стрёкот твари, и я вздрогнула, поискав взглядом кота. Тот скрылся в тёмном углу пещеры, а мне стало страшно. Он бросил меня? Испугался?
Чёрт, если надо, я и сама растерзаю эту дрянь!
– Я пришла, чтобы уговорить тебя не уничтожать нашу цивилизацию.
Ляпнула первое, что пришло в голову, и внимательно посмотрела в глаза – чёрные, выпуклые, в которых нельзя было ничего прочитать. У человека эмоции написаны на лице, морщинки, мускулы, внутренний свет создают то неповторимое выражение, которое расскажет о чувствах. А тут… Полнейшее молчание.
«Ни к чему уговоры, моё решение принято на основе сложных расчётов, неподвластных твоему уму».
– А разве расчёты могут принять во внимание все факторы? Вдруг среди тех людей, которые живут на Земле сейчас, найдутся гении или тот, кто изобретёт лекарство от рака?
Я говорила всякую ерунду, чтобы дать время коту найти свою добычу. Ерунду – потому что первая жизнь рассмеялась по-своему, как закашлявшийся кузнечик, и ответила:
«Если нет болезни, то не надо и изобретать от неё лекарство! Иди прочь, я не хочу отвлекаться».
Вдруг она прервала смех, выпрямилась, вытянулась во всю длину своего жирного тела и испустила громкий пронзительный вопль. Я вздрогнула от неожиданности, дёрнулась в сторону. Инстинкт вовсю гнал меня прочь, топорща волоски на моей коже, но как я уйду, не закончив начатое? Где же кот? Почему эта дрянь так орёт?
Но в следующую секунду, услышав короткую возню и протестующий писк, я поняла, почему. И кота заодно нашла. Он вышел на середину пещеры, держа в зубах сопротивляющуюся мини-мы, отряхнулся с хищным блеском в глазах и посмотрел на меня. Я кивнула. Кот сильнее сжал зубы, а первая жизнь снова завопила:
– Отпусти! Ты не смеешь!
– Смею, – сказала твёрдо. – Ты думала, никто и никогда не тронет тебя, что ты в безопасности и можешь творить своё инопланетное беззаконие под видом научных опытов! А вот нет. Сегодня тебе пришёл конец.
– Кто ты такая, чтобы уничтожать своего творца? Ведь это я сделала тебя настоящим целителем! Моя раса зачала жизнь на этой ничтожной планете! Мои предшественники дали возможность твоим предкам развиться в мыслящих существ из животных!
– Премного благодарна, – ответила я ей без тени улыбки. – Но уничтожить своё творение я тебе не дам. Прости.
И сделала знак коту. Он выплюнул пожёванную пищащую мини-мы и одним ловким движением оторвал ей голову. Брызнула чёрная кровь. Я брезгливо поморщилась.
Рёв большой инопланетной твари наполнил пещеру, наполнил мой мозг, и я бросилась к стене прижав к себе проснувшегося сына. Он заплакал от страха. Надо спасаться отсюда! Мало ли, если тут всё обрушится, нас похоронит под горой, и никто никогда… Нет, я не готова пожертвовать Яриком! Собой да, но не сыном!
Кот оказался у меня под мышкой, жалуясь визгливо:
– Эта мышь отвратительная на вкус!
– Прости, я дам тебе лучшего мяса в поселении, если удастся выбраться отсюда! – прокричала я, глядя, как первую жизнь корчит в судорогах. По всему её отвратительному телу выступила голубая, густая и на вид очень липкая субстанция, глаза вылезли из орбит, а потом тварь бессильно свалилась на свою глыбу. Та затрещала изнутри и очень картинно опала на пол пещеры крохотными осколочками, на которых извивалось агонизирующее тело инопланетянки.
И гора дрожала…
Я перехватила кота поперёк туловища и сказала ему:
– Кажется, пора бежать!
– Так бежим уже, – мяукнул он испуганно.
– Ты поплатишься, – прострекотала первая жизнь так слабо, что я поняла – она умирает. – Вы все поплатитесь… Глупцы… Упрямство, я не сделала поправку на упрямство…
И затихла, а я уже бежала по коридору к выходу. Лишь мельком глянула на мёртвые тела в сером желе, подумав, что отомстила и за них, а потом выскочила на свежий воздух, бросилась к Асели, рядом с которой собирала первые подснежники Наталья. За спиной грохотало, сыпались камни, сверху что-то гудело, как будто высоковольтная линия несла свои провода у нас над головами.
А потом, когда я бросила кота и схватила в объятия маленькую цесаревну, всё разом прекратилось. Вдруг и внезапно. Я подняла голову, чтобы удостовериться – мой мир ещё цел и невредим, и поняла: первая жизнь мертва, мы свободны, люди на всей земле вне опасности и могут продолжать губить себя сами.
А гудение…
Силовое поле. Его больше не было. Яркое небо, яркое солнце, облака кипенно-белого цвета – никакой тусклости, будто контраст увеличили на экране телевизора!
Да, мы свободны…
И это счастье.
– Ну что, ты её убила?
Раздавшийся в наступившей звонкой тишине детский голосок словно отрезвил меня. Я опустила взгляд на Наталью, на копошившегося в слинге Ярика, поймавшего в кулачок кулон на бечёвке, сказала внезапно охрипшим голосом:
– Вроде да.
– Тогда пошли домой?
– Пошли, – рассмеялась я. Потом запрокинула голову и закричала на всю вселенную: – Мы идё-ом домо-ой!
«О-о-ой!» – ответила эхом раздосадованная гора, а Наталья повторила:
– Домой…
Асель фыркнула, поводя головой:
– А эту собираетесь забирать?