Страница 14 из 56
– Привал бы сделать, как думаешь, Руда?
– Не рано ли? Да и дождь…
– Дождь скоро пройдёт, – весело цыкнул зубом Моки.
– Откуда знаешь? – спросил его мой князь. Индеец кивнул на деревья:
– Птицы. Я знаю.
– Ладно, хорошо. Пересечём луг и там посмотрим, – согласился Ратмир. – Руда, ты не устала? Как там мой сын?
Я отогнула край покрывала и показала ему сладко спящего Ярика. На верблюде ехать – не на лошади трястись! Держаться можно одной рукой, седло удобное, можно откинуться спиной на горб, аллюр у Асели ровный, не трясёт. Вот Ярик и спит, как ему положено!
Дядька Бусел подъехал ко мне и показал свою ложку на ладони:
– Глянь-ка, княгиня, а то я чевой-то сомневаюсь.
Я глянула. Черенок ложки был повёрнут к горе.
– Ну? Там север?
– То-то и оно, что непонятно, – ответил Бусел. – Едем по прямой, ну можа чутка скренули, а север всё на гору показывает!
Я взяда из его ладони ложку, положила на свою ладонь и попросила Асель:
– Иди вперёд, пожалуйста!
– Куда ты, Руда? – с досадой окликнул меня Ратмир и просто послал Резвого вслед за верблюдицей, не дожидаясь ответа. Так мы проехали порядка ста метров, и я сама убедилась, что черенок всегда следует за горой. Муж спросил, хмурясь: – Что нашла?
– Магнитную аномалию, – ответила рассеянно. Что у нас вызывает магнитные аномалии? Вроде бы залежи железной руды, так? Значит, они есть в этой горе. Значит, компас бесполезен.
Это я и сказала дядьке Буселу, когда вернулась, сопровождаемая Ратмиром, к маленькому каравану. Мужчина почесал в затылке и пожал плечами:
– Тогда только по памяти карту рисовать, княгиня.
– Ты справишься, Бусел, – усмехнулась я. – А к горе пошлём ребят. Кирка найдётся или что-нибудь похожее?
– К горе нельзя, – неожиданно отозвался Хосе, и я с удивлением взглянула на него.
– Почему нельзя?
– Гора – табу, – сплюнул он в мокрую траву и поднял лицо к небу: – Дождь закончился.
Машинально повторив его движение, я отметила, что капли из низких свинцовых облаков падали всё реже и реже. Спохватилась, спросила настойчиво:
– Почему табу? Почему нельзя? Кто запретил?
– Не пускает.
Я посмотрела на Моки, и он развёл руками:
– К горе не пускает. Боги решили, что гора – место запретное для человека!
– Боги! – фыркнула я. – Знал бы ты, Моки, как близко я общалась с богами… Поехали, посмотрим, кто там чего запретил!
– Нельзя! – испугался было индеец, но я громко сказала не только для него, но и для всех:
– МОЖНО!
И направила Асель прямо к горе, которая возвышалась над лугами и лесами вокруг. Я даже не слушала, раздастся ли сзади стук копыт или нет. Пойдут за мной, не пойдут… Не важно. Главное – гора. Там загадка, и я должна разгадать её.
Но через пару сотен метров не выдержала – обернулась.
Они все следовали за мной. Я возликовала. Всё же верные мои мужчины знают, что я всё делаю для их блага. А остальные решили, что лучше со мной, чем в одиночку в лесу.
Штош.
Поправив сына под покрывалом, я нагнулась вперёд, прислонившись к горбу Асель, и сказала ей:
– Иди прямо к горе, пожалуйста.
– Так иду, иду, – буркнула в ответ верблюдица, которой явно хотелось вернуться домой и прилечь на лужайке за шатрами, жуя свою жвачку. Я потрепала Асель по шее. Капризная, но выносливая, моя настоящая боевая верблюдица. С ней не страшно, она и волка отгонит, и первую жизнь напугает!
Первая жизнь…
О нет, это слишком натянуто! Не может первая жизнь жить возле горы. Хорошо, допустим, что она не такая уж бестелесная, как говорила, а пользуется цыганками, как передатчиком, потому что… Просто потому, что кончается на «у». Но первая жизнь никого не боится, ибо сильнее всех на этом свете и на потусторонних светах тоже. Зачем ей ставить какую-то преграду, если она просто может лишить сил или воли? Так она сделала с нами, когда отправила сюда. Так она сделала со мной, когда всучила камень-подвеску и послала далеко в прошлое – за Ратмиром.
Так зачем ей преграда? Или это психологический барьер? Может быть, цыганки, доставляя людей, сразу же внушают всем, что гора табу и туда нельзя? Но мне-то никто ничего не внушил! Почему?
Асель вдруг замедлила шаг и пожаловалась:
– Очень трудно подвигаться, хозяйка!
– А ты борись с трудностями, – язвительно посоветовала я ей. Верблюдица помотала головой и сказала своим обычным противным голосом:
– Вот слезь и попробуй сама!
– Вот и слезу! Ложись!
Ухватившись за горб, как только эта туша принялась с кряхтеньем подгибать колени, я сердито ворчала:
– Трудно ей… Тоже мне, боевая верблюдица! А если бы надо было бежать, тоже бы жаловалась? «Тру-удно, уста-ала»!
Асель улеглась с таким видом, будто говорила мне: «Иди-иди, посмотрим, кто тут жалуется!» Я только глаза закатила и двинулась вперёд по сочной высокой траве, которую никто никогда не косил и не щипал.
Вы когда-нибудь представляли себе, каково передвигаться мухе, влипшей в варенье на тарелке? А я очень живо представила себе, когда сделала несколько шагов. Варенье вокруг меня было прозрачным, но таким густым, что со стороны я, наверное, была похожа на робота в замедленном режиме.
Не врал Хосе. Не врал Моки. Действительно, кто-то наложил запрет и создал аномальную зону вокруг горы.
Я не смогла пройти и десяти шагов.
Да даже не в варенье было дело. А в том, что на меня накатил такой ужас, что захотелось броситься бегом прочь! И я сдерживалась только потому, что раньше читала про эффект инфракрасных звуков на человека. Но остальные-то не знают этого! Поэтому и решили, что тут табу.
Я бы трепыхалась и дальше в этом кошмаре, чтобы дойти до цели, но проснулся Ярик. Он всхлипнул и разразился отчаянными рыданиями маленького существа, которое пугают страшно-страшно. Этого я вынести не смогла и повернула назад. Там меня встретила Асель с ехидными словами:
– Ну что, убедилась?
– Убедилась, – буркнула я, покачивая сына, чтобы он успокоился. – Пошли обратно.
Мы встретились на полдороги с остальными участниками разведочного марша, и я сразу сказала Ратмиру:
– Там барьер. Физический и психический.
Мой муж помотал головой, показывая, что ничего не понял. Я фыркнула и объяснила:
– Вокруг горы установлен барьер, чтобы помешать людям пересечь границу. Воздействует физически: сковывает движения, и психически: пугает на уровне самосохранения! Эта методика уже давно известна, а вот физический барьер мне интересен.