Страница 62 из 64
Глава 20
Ворон
Я скакал что есть мочи. За пазухой грела душу коробочка с колечком. Я его сразу купил, как портал иномирный закрылся. Мы тогда схлестнулись с Хозяином не на жизнь, а на смерть. Огоньки пригодились те, что Анжея отдала. Так бы не знаю, что делали. Я снова и снова проматывал в голове события последних дней и эту битву.
Разделились мы тогда на два войска— одно цветок окружило, чтоб муха не залетела, жертву не дать ему поглотить. Помнили все слова Анжеиного фамильяра:
— Нельзя цветку жизненную энергию ни у кого выпить—откроется портал—хлынут орды завоевателей.
Я же тогда, честно, не сильно ему поверил. Какие орды? А потом как увидел !
Вторым войском на собак рогатых пошли с Хозяином во главе. Тяжело было, нечего сказать. Когда оборону держишь подготовленную, артефактами укрепленную — это одно, а когда в чистом поле схлестнулись— это уже другое.
Чудовище это иномирное загорелось в магическом огне, и мы еще полчаса тварь эту мечами рубили. Затем полегче стало. Разбежались псы рогатые по всему Чернозонью. А мы еще трое суток стояли прямо напротив войска чужого. Казалось, руку протяни и до рож их дотронешься.
Злились твари. Перекосило их даже. И не уходили, стояли перед порталом –как ждали. Мы выдохнули только потом, когда закрылся он. А потом и над цветком защита схлопнулась и засох он. Всё –выдыхаем, не будет больше волн. Если правда семя его гнилое в землю не залегло.
Вот тогда я в Гранец и поскакал, Анжею проведал. Артефакт еще лечебный привез и кольцо купил.
Вечерело. Народ гулял, только Анжеи не видно. Я к подруге ее:
—Мадемуазель Вальша, а где Анжея?
А она стоит, озирается растерянно.
— Не знаю, — говорит, —уже минут пятнадцать найти не могу.
Тут возгласы удивленные послышались. Возня. Смотрю, фамильяра Анжейного с разбитой головой тащат. Он глаза еле разлепил и прошептал:
— Маркиза Фон Ря позвала ее. И опять без сознания свалился. Поручил Фиге лягуха, сам на коня и кУ меня в глазах потемнело. Как представил Анжею на костре— закипело все внутри. Полюбил в последнее время наш король развлечения такие устраивать. Аутодафе ему понравились. Вскочил на коня:
— Я в столицу!
А народ кричит:
— И мы с тобой! Как можно нашу сестру-стража на огонь отправлять! Отобьем Анжею!
И пошли мы на столицу. Тут же и избушка марширует. Кот на крыльце, померший, вдаль смотрит, с бабочками своими. Орки с гномом сзади пристроились. Лягух с перевязанной головой с Фигой едет. А за ними отряды идут стражей. Со мной рядом местные аристократы пристроились. Оглянулся—змеей войско наше вьется. И орки, и гномы в строй встали. Поверил я тогда, что сможем Анжею спасти.
Когда сам решил к королю ехать, понимал задним умом, что бесполезно это. Очень уж серьезную за ней охоту устроили. И цену за ее голову поднимал. Думал я—не спасу, так рядом с ней на костер взойду. Жаль матушку, конечно,—одна останется , но и Анжею не мог просто так отпустить на смерть.
Король время решил не терять. Мы в столицу мелкими группами входить только начали, а там уже глашатаи на всех углах орали:
—Ведьму поймали страшную! Через час сжигать будут.
Анжея! На Центральную площадь прискакал. А там помост уже сколочен. Столб стоит, хворостом и дровами обложенный. И места приготовлены для особых зрителей—короля нашего с прихлебателями. Оцеплено все королевской ратью. Цепью плотной стали—пики вперед выставили. А народу уже тьма местного собралось. Наши стали протискиваться поближе. Лошадей оставили, чтобы не выделяться. По сигналу нападать решили, когда я крикну:
—Стражи, вперед!
Явился правитель наш со свитой.Старик с брезгливым выражением лица презрительно осмотрел горожан. В короне явился, золотой. Солнце бликами на ней играет. Расфуфыренный, как павлин. С девчонкой воевать собрался, мразь. С нашей девчонкой! С моей девчонкой! Ненавижу!
И свита под стать ему. А это кто? Надо же, кто там приклеился! Неклид с Ангелиной! Вот твари! Хуже иномирных чудищ оказались. Невеста моя бывшая с кавалером каким-то воркует. Нового ухажера богатого обаёвывает, гадина.
Расселись. Веерами обмахиваться стали. Лениво на толпу посматривают.
И тут Анжею выволокли. Голова кровью залита.Платье разорвано. К столбу ее привязали веревками. Палач с факелом подошел.
Лопохнулся король. Думал, народ поверит в басню про ведьму, поддержит казнь её. Да не тут-то было. У Анжеи на плече знак стражей горит.
Тишина мертвая на площади воцарилась поначалу, потом возгласы удивленные:
—Какая молоденькая!
—Так она из стражей?
—Сдурели что ли, стража на костер? А кто от чудищ охранять нас будет? Всех спалить решили?
—Пожалейте девчонку! Она же королевство от тварей защищала!
— Какая она ведьма? Вы на глаза её посмотрите?
Человек, недалеко от короля сидевший, вскочил и к нему в ноги бросился. Кричит:
— Милости прошу для дочери старого друга. Не колдунья она. Не было у них магии в роду.
Король, видимо, не терпел своевольства—знак дал, скрутили мужчину стражники и утащили.
Вроде шум стих на мгновение, а потом опять толпа бурлить стала, как чайник закипающий.
А король встал и платочком белым махнул. Пошел палач костер поджигать. А я глазами с Анжеей встретился. Стоит она растерянная, глаза круглые, губы трясутся, слезы по щекам катятся. Как меня увидела, вспыхнула у неё в глазах надежда. Улыбнулась она сквозь слезы. А я как заору:
—Стражи, вперед!
20.2
Анжи
Я очнулась в экипаже под мерное постукивание колес.
—Ты ее не убил, случайно?— донесся до меня как издалека голос маркизы.
—Да какая разница. Денег за нее и живую, и мертвую отвалят, — послышался ленивый голос Неклида.
— Придурок,—зашипела маркиза,— я хочу, чтоб эта тварь на костре мучилась. Жениха отбила моего—пусть заплатит сполна, шлюха.
Ох, вот я попала. Что такое не везет и как с этим бороться! Как та цапля на болоте: нос вытащила—хвост завяз. Нечестно это. Я тоже должна по-человечески пожить спокойной жизнью, и волшебства мне этого уже выше крыши. Потом вспомнила про первое желание. Ну да, сама заказала, сама и кушайте.
Осторожно пошевелила руками—связаны. И голова болит. Потом подскочили мы на кочке и опять сознание померкло. Затем были постоялые дворы и подвалы, куда меня сажали. Из еды только кусок хлеба да кружка воды—чтоб до казни дожила.