Страница 46 из 64
А стало оно совсем не тихое. Вся стая собак здесь обитающая на берег вылезла из своих нор. Только щенков оставили с мамками. И кого же они здесь караулят?— задал я сам себе риторический вопрос, который совершенно не требовал ответа.
Собаки кто валялся на бережку, кто устроил свару, а кто лаял на недоступную добычу.
Посередине озера на боку зависла знакомая до боли избушка с торчащими красными лапами.
Мы остановились.
— Что делать будем? А Фига? — спросил я подъехавшего ко мне правую руку.—Сколько здесь голов, как думаешь?
Друг пожевал мясистые губы, задумчиво потер подбородок:
— Голов четыреста. Ишь расплодились как, собаки чернозадые.
Я соглашаясь кивнул:
— И нашими силами их не отогнать. Помощи надо просить. Возьми десяток с собой и возвращайся к постоялому двору. Перехватывай там и по пути всех и сюда тащи. А я пока план придумаю, как девицу мою голубоволосую спасать.
Фига как-то странно посмотрел на меня и хохотнул. Забрал ребят и ускакал. А я всматривался в избушку. Внутри нее они? Ничего же не случилось?
Друг притащил с собой отрядов пять. Ну и то хлеб
— Они как услышали что Анжея наша со своими в беде—сразу все пришли кто был.—похвастался Фига. Про себя я ответил слово наша. Как-то потихоньку прекратили мои требовать избавиться от невесты. Да и я дурак, ничего не желаю для этого делать. А у меня же Ангелина есть. Тут я вспомнил приторный запах ее духов и поморщился. Вот Анжея пахнет—другое дело. Ох, да что ж у меня мысли опять на нее перепрыгивают.
Ко мне подошли командиры:
— Что делать будем Ворон? Как девчонку спасать?
— Есть у меня идейка одна. С разных сторон к скале норной подходим. У меня с собой дымовухи есть. Закидываете и отступайте. Сто процентов стая кинется своих щенят спасать. Вы если что поогрызайтесь, но на рожон сильно не лезьте. А мы на берег рванем.
Потом я обратился к Вьюге:
— У тебя ветровые камни остались?
Тот агакнул и полез в свой заплечный мешок. Любил он или пользоваться. И так умело. Соединял их всегда, то с огнем, то с заморозками. Его поэтому Вьюгой и прозвали. Штук пять он вручил отвлекающим отрядом.
— Для себя тоже приготовь.
Он непонимающе посмотрел на меня.
— Вьюга, не тупи. Глянь на озере не ветерка, вода сам знаешь в нем какая холодная. Избушку сдувать к берегу будем. Бери Фигу с десятком и дуйте на противоположную сторону. Когда псы побегут потомство выручать, к берегу и активируй ветер. А мы здесь бедолаг наших встретим.
Все прошло как по нотам. Стоило заклубиться у норных скал черному дыму, собаки с лаем и воем рванули к себе. На той стороне показались фигурки задувающих, а я с остатком людей рванул принимать водоплавающую избенку. Жители этого теремка уже выбрались наружу и радостно махали нам конечностями.
Вот странная все таки компания подобралась у Анжее. Лягух с умертвием, да и избенка эта чего стоит. Такая свита только у магичек может быть. Магичка? Ах ты леший. Точно магичка. Где мои глаза были все это время? Ну и плевать! Злого от нее никто не видел , только хорошее. И я подошел к уткнувшейся боком в песчаный берег избушке. Спрыгнули орки с ведром в руке, поймали Ляватара своего, да умертвие.
А Анжее я руки протянул. Даже сглотнул от напряжения. Сейчас откажется в руки к такому уроду прыгать. Ну и не привыкать. Только хотел шаг назад делать, а невеста моя болотная не раздумывая в мои объятия и свалилась. Обхватила за шею, улыбается счастливая и давай целовать в щеки.
— Спасибо, спасибо—шепчет—граф.
Я стою, боюсь руки разжать. Поворачиваюсь с ней к своим, а эти дурни стоят я, в стороны невинными глазами смотрят, марш свадебный посвистывать начали. Ну я опомнился, девушку на землю поставил, у самого голова закружилась. А от нее еще и малиной пахнет, держал бы да не отпускал.
Нет, что-то у меня с головой не впорядке. Надо избенку их на ноги ставить да уходить. Что там в мозги крошечные собакам ударит. Пора и честь знать с их земли.
Подняли. Пацаны орки пешком собрались бежать. Ляватара Фига к себе забрал. Кошак на крыльцо избушки забрался. Туда кстати ведро закрепили.
— Это кто там плещется?—спросил я Анжею.
А она:
— За рыбками кистеперыми ходили. Вот наловили. А еще и огоньков нашли, мало, но огромных. А еще.. сейчас подожди. –и она повернулась к избушке.
— Кряква присядь на секунду.
Сбегала и принесла корзинку малины.
— Вот что набрали. Угощайся.
Взял я ягодку, съел. Голосом почему-то охрипшим спрашиваю Анжею:
— Со мной поедешь? Или как?
А она стоит смеется и говорит, подбоченясь:
— А вот и поеду.
Забрался я в седло. Девицу поднял с малиной ее и поехали мы до постоялого двора. Впереди бойцы мои едут. За ними Фига с Ляватаром разговоры разговаривает. Потом я с девицей голубоволосой, которая меня малиной на ходу кормит. Аккуратно так, пальчиками своими в соку измазанными ягодку за ягодкой то в рот то мне вкладывает, то сама угощается.
За нами избушка утиными лапами маршируют, а замыкает строй мои оставшиеся зубоскалы, песни свадебные запевают. Первые идут оборачиваются и ржут как жеребцы. Что самое интересное, Анжея даже не покраснела. Не знает свадебных песен? Не здешняя получается?
В ущелье въехали. А тут вот тебе и встреча. Неклид с баронетом со своим отрядом едут. Еле в седлах держатся с перепоя вчерашнего. Окинул меня братец Ангелининым задумчивым взглядом, на Анжее остановился. Бровь одну приподнял, ноздри раздул:
— Ну, ну –говорит—вот ты как значит развлекаешься.