Стражи Пограничья

Глава 4

Поспала я в эту ночь по-человечески, даже деревянный топчан с рукой вместо подушки показался мне пуховой периной. Пятнашка лежал, вытянувшись во всю длину своего мертвого тела, на лавке около печки, а Лягух примостился в ногах, сказав, что меня, непутевую, даже ночью нельзя одну оставлять надолго.

На самом деле, мой наглый фамильяр просто боялся мышей. Я же видела, как после ужина он задумчиво решал, к кому под бок улечься: ко мне или к Пятнашке, но, побоявшись утренних облизываний, выбрал меня, улегшись тяжелой тушкой на мои ноги.

Проснувшись с первыми лучами солнца, я надела осточертевшее бархатное платье, сбегала с утра к ручью, умылась. Заплела по-человечески косу, вплетая полоску из бывшего мешка. Потом случайно взгляд на запястье упал. А это что такое? Татуированная цепочка обвила руку. Она уже была или нет, когда я в это тело попала? Вот в упор не помню.

Глянула в небольшую заводь на свою физиономию. Мой синяк стал наливаться фиолетовым.

Ну, хоть так. Мы по-братски доели с Ляшкой кашу, причем брат сожрал две трети. Потом кое-как причесала фамильяра пятерней и заплела ему французскую косу. Тот долго озабоченно всматривался в бок чайника, но потом благосклонно махнул лапкой:

— Пойдет.

Помыла посуду и аккуратно поставила на полочку. Застелила топчан одеялом. Полюбовалась на него. Видно было, что сшито с большой любовью, лоскуток к лоскутку. Видимо, лихие люди тоже где-то украли такую красоту. Выкинула цветочки из импровизированной вазочки, все равно засохнут. Потом сбегала опять в лес и наломала ветки с листиками с одного приятно пахучего кустика. Завязала их полосками из той же мешковины, что и в моих волосах, и развесила по стенам.

Сытый лягух непонимающе смотрел на меня:

— Вот, Анжейка, неймется тебе . Придут опять лихие люди —мышей разведут, загадят опять все. И двинулись уже, твое наследство магией запахло, нам в ту сторону бежать надо. Не забыла про пять дней?

Я погладила потемневшую от времени деревянную стенку:

— Жалко хижину. Приютила нас, обогрела.

— Спасибо тебе,— шепнула я в пустоту. Взяла мешок с письмами, и мы вышли наружу. Повернулась напоследок к домику и кивнула на прощание.

Марево накрыло гостеприимную хижину, и через секунду над ней заполыхала ярко-красная аура.

— Ох, ты, ёлки зелёные, — пробормотала я.—Ляшка, она покраснела. Что делать? Исправлять?

Тот задумчиво осмотрел покосившуюся хижину.

— Внутренняя суть проявилась? Кем же ты являешься, дворцом, может? Жалко будет тогда такое богатство разбойникам оставлять. Меня же жаба задушит. Не трогай, попрыгали. Поспешай давай, вон покойничек наш уже в кустах скрылся.

И, поманив меня за собой, поскакал в лес.

Я извиняюще улыбнулась и развела руками. Прости меня, мол, хижина. И уже собралась зашагать за ускакавшим лягухом, как дверь, приоткрывшись, жалобно скрипнула.

Вот что я сейчас делаю? Ляшка меня убьет. Но красная аура для меня болезненная вещь, как открытая рана — надо подойти, перевязать и исправить. Ну и в конце концов, не человек же, что мне избушка неживая сделать может? Я воровато оглянулась, и, увидев что фамильяр уже скрылся за кустами, подбежала и дотронулась до хижины, шепча под нос:

— Исправься.

На всякий пожарный отошла подальше.

Хижина заискрилась и, когда дым рассеялся, передо мной предстала избушка на утиных ножках, которая потопталась, разминая лапы, постучала ставнями у остекленевшего заново окна, похлопала с кряканьем скатами соломенной крыши и рванула ко мне.

— Блин, —мелькнуло в голове. Вот теперь Ляшка мне точно весь мозг вынесет.

И тут в ушах прозвенели колокольчики. Чтооо? Нет, нет!

И я, развернувшись, пустилась вприпрыжку бежать, периодически оглядываясь в надежде, вдруг отстанет. Но избушка оказалась настойчивой. С жалобным кряканьем, смешно переваливаясь и махая скатами, как крыльями, она неслась за мной.

Услышав подозрительное шлепанье, лягух с Пятнашкой остановились и, разинув рот, уставились на мою преследовательницу.

— Не удержалась, значит,— мрачно отметил фамильяр, — распустила ручонки. А этой значит понравилось, что её холят и лелеют. За нами потащилась!— И он грозно насупился.

Я повинно хлюпнула носом. Избушка, боком пробравшись сквозь кусты, счастливо перетаптывалась рядом.

— Хотя, может, в этом что-то есть, —задумался Ляшка и окинул ее долгим оценивающим взглядом. — Солдат спит — домик идет. Эй, крякушка, а как в тебя теперь залезать на такую высоту?

Она покладисто присела и приоткрыла дверь.

— Ну, может, и не все так плохо, — тихо пробормотал лягух и запрыгнул внутрь.— Ну чё стоим, кого ждем? Залезаем и едем со всеми удобствами.

Залезли, сидим. Она тоже сидит. Ляшка попинал лапкой стенку:

— Вперед давай, двигай. Но избушка непонимающе закрякала.

— Пятнаш, спускайся и топай, она, видимо, только за проводником идет. Умертвие послушно вышло и потопало в глубину леса, но избушка не двигалась. Лягух посмотрел на меня и приподнял белую бровь.

Я, поняв, что ехать верхом в свою усадьбу мне не получится, тяжело вздохнула и пошла в указанном моим фюрером направлении. Избушка поднялась и потопала за мной. Через минут пять раздался рев Лягуха.

— Анжейка, остановись! Мочи нет больше, растрясло всего. Я послушно замерла и оглянулась. Ну что еще? Из присевшей избушки выполз значительно потрепанный фамильяр и блеванул:

— Укачало. Лучше я по-старому попрыгаю.

И пошли мы лесами темными, рощами дремучими.

Впереди Ляшка прыгает, белый, косой размахивает, за ним я марширую в мужских ботинках и в рубахе, натянутой сверху платья, за мной Пятнашка на толстых лапках, а за ним избушка на утиных лапках переваливается.

Иду я пыхчу, письмо Дедуле чтоб ему век без Снегурочки жить, сочиняю.

« Дорогой Дедушка Мороз. Паскуда ты отказывается редкостная, и жадная к тому же. Я про домик что имела в виду? Виллу в теплом климате, маленькую метров на пятьсот, а ты мне что подсунул? Даже в моей сараюшке на дачном участке биотуалет стоит. А здесь? Ты туалет видел? Я—нет. Это называется прямое игнорирование своих обязанностей. Разочаровал ты меня дед. Ты же не хочешь чтоб у меня вера в сказки пропала? Если нет, исполни мое хоть последнее желание по-человечески. Уточняю: это то что про принца. Твоя Анжи.»