Страница 11 из 64
Но я была неумолима. Корми его, чеши его, еще и от мышей охраняй! Я оторвала визжащего Ляшку и бросила его прямо на кучу тряпья. Лягух колобком скатился прямо к двери, где спокойно наблюдал за этим действом умертвие. Сел Ляшка и уставился в красные глаза нашего собрата по походу в дали дальние.
— Пятнаш, сволочь,— возмущенно обратился к мертвому члену нашей команды Ляшка.— Ты понимаешь, кому обязан посмертием своим? Не ей! Нет, если бы я не отправил её тебя исправлять, лежал бы ты под кустиком землицей присыпанный, поэтому когти выпускай и иди мышей вылавливать.
Пятнаш потянулся и лизнул Лягуха в нос. Тот героически вытерпел надругательство нереализованной нежности и, посторонившись, грозно указал на кучу тряпья.
И пошла у нас охота. Мертвый кот вылавливал мышь, нес ее за хвост, долго при этом извиняясь, и утаскивал глубоко в лес, где и выпускал особь под кустиком. Только через часа два, убедившись, что выловленные мыши не прибежали обратно, я спустилась со своего насеста и продолжила разбор хламья.
В первом же поднятом мешке, в небольшом туеске, нашлась крупа, горсти три, и у оголодавшего и злого на этот несправедливый мир фамильяра аж глаза загорелись от радости.
Потихоньку помаленьку я вытащила из хижины все тряпье, разложила все на кучки: что на выброс, а что послужит, как те же целые мешки да платок с сшитым из разноцветных лоскутков одеялом. Их я выбила как следует палкой и бросила на кусты проветриваться. Нашли мы в самом низу и погрызенный мышами мешок с письмами. Целыми остались несколько конвертов, адресованных некой мадам Брошкиной в Гранец, и еще один только адрес стерся. Потом посмотрю.
Пятнаш отправленный на поиск воды и нашел неподалеку ручеек. Я почистила от золы печь. В погнутое, видавшее виды ведро, найденное мной за печкой, налила воды и стала отмывать вначале стол , потом и пол. Воду пришлось менять несколько раз. Хрюшки это был, а не разбойники.
Посуду в виде кастрюльки с остатками чего-то подгоревшего, закопченного чайника, двух деревянных мисок и трех надтреснутых чашек я долго оттирала песком, слушая вполуха стоны Ляшки , что и так сойдет. “Иди, Анжейка, кашу вари”,— на что был послан мной далеко, за хворостом.
Поняв, что от трудовой деятельности вздохи не спасут, лягух отправился собирать сухие веточки.
А я, с удовольствием увидев себя, правда, в искаженном виде в погнутом боку чайника, отнесла отмытую до хруста после неизвестно кого посуду в хижину, и отправилась обдирать близлежащие кусты малины на чайные листики.
Подозвала нашего мертвого пацифиста и заставила обнюхать и осмотреть найденные неподалеку ягоды, ну очень похожие на земную землянику. Когда кот одобрил, сказав, что такие детвора постоянно из леса таскает, набрала полную миску и вернулась в хижину.
Наше временное жилище засияло чистотой. Я довольно оглянулась—любила, чтоб у меня аккуратненько, все по медицински было. В моей прошлой жизни даже листы с деревьев по осени за другую сторону забора моего дачного старались падать.
Я засунула хворост в печь и разожгла огонь. В уголке на маленькой полочке нашлась соль и огарок толстой свечи. Я засыпала в чистую кастрюлю перебранную крупу, промыла ее несколько раз и, посолив ,наконец поставила на плиту. Туда же водрузила чайник со свежей водой с листиками малины.
Принесла подсушенное одеяло и постелила на топчан. Платком занавесила окошко. Сбегала и нарвала, пока не стемнело, лесных цветочков и поставила в чашку на стол. Запахло уютом. Стемнело.
Из-под стола выудила небольшую скамейку и, поставив рядом с печью, уселась на нее, ожидая, когда каша сварится. Белый лягух с разлетевшимися по белым плечам косичками и умертвие толстого кота, примостились по бокам. И мы втроем уставились на язычки огня, мелькавшие за неплотно подогнанной дверцей.
Сижу, на огонь смотрю, вспоминаю. Как интересно жизнь-то складывается. У меня всегда раньше всё по расписанию выстроено было. Больница, квартира правда съемная, дача, и поездки раз в год по просторам Родины. Я вздохнула.
Мужчины были тоже правильные, я же девушка красивая была, но скучные до оскомины, и пути наши как сходились так и расходились.
А здесь, видишь, как из-за желаний моих новогодних жизнь галопам понеслась. Обросла вон двумя нахлебниками. Вокруг хаос. И тело изменилось, и мир, и обстоятельства, только тяга исправлять все к лучшему так и осталась в виде магии.
Хотя, про “лучшее”, я, наверное, погорячилась. Все исправления у меня пока с душком, на любителя. Людей вообще зарекусь исправлять, а вдруг в нём Халк какой-нибудь сидит. И я вспомнила про спасителя моего с пряным запахом. Ух, даже голова закружилась чуток.
Потом о письмах снова вспомнила. Те, что с адресом Брошкиной В. В сторону отложила, а которое без адреса пощупала. Плотное, как будто картонка лежит. Ну думаю, все равно до адресата не дойдет—вскрою.
Там лежало два аккуратно сложенных листа. Точнее лист из толстой бумаги и маленький огрызок.
« Дорогая дочь, прости непутевого отца, что бросил тебя. Но я помню о твоем восемнадцатилетии, поэтому хочу сделать тебе подарок на день рождения. Выиграл я у одного недотепы в карты постоялый двор около города Гранца в Мирном ущелье. Посылаю тебе писульку на передачу собственности.
Она магическая. Как развернешь—сразу собственницей станешь. А когда постоялый двор найдешь, дверь тебя почует и впустит. Только это в течении пяти дней надо сделать, а то выдохнется магия. Найди бумаги там, в сейфе, подтверди отпечатком и станешь хозяйкой постоялого двора уже официально. В документе этом имя твое впишется. Твой отец.»
А вот это был настоящий подарок небес к моему нынешнему восемнадцатилетию.. Не то, что непонятно чего от Деда Мороза. Нет, это был жирный шанс выбраться из этой дерьмовой ситуации, куда меня закинул тот самый любитель северных песцов. Обзавестись новыми документами и домом, хоть и постоялым.
Ляшке с Пятнашкой зачитала. Те тоже обрадовались. Кот что дом будет, он же домашнее , а не лесной умертвие. Ляшка что с пищей перебоев не будет. Проглот мой.
Активировала документ: « Податель сия письма является хозяином постоялого двора в Мирном ущелье». Сложила аккуратно в мешок, туда же Брошкиной письма, в ту же сторону все равно идем. И повеселевшая улеглась спать. А жизнь то налаживается.