Страница 68 из 90
Почти одновременно на моё яростное ругательство отзывается приторно мягкий, приветливый
голос Евы. Сестра выходит из распахнутых стеклянных дверей дома в длинном шёлковом халате
японского кроя, накинутом поверх чёрного купальника. Волосы, как всегда, уложены так, будто
она вообще не ложилась спать.
— Хэллоу… — меланхолично бурчу, лёжа щекой на пирсе.
Ева проходит на террасу, садится в мягкое кресло, ставит рядом чашку горячего кофе и
начинает медленно натирать ноги солнцезащитным кремом.
— Не в духе?
— Мягко сказано, — отвечаю, пребывая всё в том же состоянии полного и беспросветного
отчаяния.
— Странно. Кажется, ты, наоборот, должна быть воодушевлена, порхать как бабочка и выдавать
новую гениальную хореографию, — тоненьким голоском провоцирует Ева, продолжая доводить свои
гладкие ноги до идеального блеска.
— С чего вдруг? — Я отклеиваю тело от пирса и сажусь в позу лотоса.
— Ну как же? Ты добилась своего, верно? — Она не говорит прямо, только бросает на меня
многозначительный взгляд. Я продолжаю сидеть с каменным лицом, и Ева невозмутимо
заканчивает: — Провела горячую ночь, так? Надеюсь, твои игры стоили того.
— Не было никаких игр. — Я не отрицаю, но и прямо её слова не подтверждаю.
— Уверена? — Ева озаряет меня опасной улыбкой, за которой в фильмах про супергероев обычно
следует злодейский монолог. На эту роль моя сестра подошла бы идеально.
— Знаешь, мне тут понадобился молоток…
Что я говорила? Заходит издалека, как и положено настоящему злодею. Ещё бы начала с: «Когда
я была маленькой…»
— …Я хотела подбить вечно отходящую панель над зеркалом в ванной. И знаешь, что заметила?
Одну странную вещь.
Конечно, я прекрасно понимаю, к чему она клонит, но изображаю максимально заинтересованного
слушателя, понятия не имеющего, чем закончится эта история.
— И какую же?
— В новом наборе инструментов не хватает одной отвёртки.
— Какое занимательное наблюдение, Холмс, — иронично комментирую, закатывая глаза.
— Это уже слишком, Кира. — Ева выключает свой ангельский голосок и переходит на серьёзный
тон. — Без манипуляций никак?
— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — раздражённо вскакиваю на ноги и начинаю разминать
суставы.
— Прекрасно понимаешь. — Ева качает головой и тянется к кружке с кофе. — А если бы дело не
закрыли, и следователь обвинил Агату или Маю? Ты бы призналась?
— Ева, что ты несёшь? — Я стараюсь звучать убедительно, но уже чувствую: бесполезно.
— Я знаю, что это ты открутила болты на своей декорации, чтобы спровоцировать Влада на
эмоции.
— Почему ты так в этом уверена?
Ева не отвечает сразу. Медленно отпивает кофе, будто мы обсуждаем погоду. Проводит большим
пальцем по краю чашки, стряхивает с халата невидимую пылинку и только потом поднимает на
меня глаза — спокойные и убийственно ясные. В её размеренности нет ни сомнений, ни истерики.
Она встает, поправляет съехавший край шелка и подходит почти вплотную.
— Потому что, будь я тобой… — Она делает паузу, идеальную для последующего выстрела в лоб.
— Сделала бы то же самое.
С этими словами сестра скрывается в доме.
Только мы с ней знаем, что в этой фразе гораздо больше смысла, чем может показаться
стороннему наблюдателю. Ева осуждает меня почти за каждое решение, но при этом сама устроена
точно так же: не принимает поражений и, если понадобится, пойдёт по головам ради собственной
цели. Просто свою тьму она прячет под элегантными платьями, безупречной укладкой и
молчаливой холодной улыбкой.