Одно лето

Глава 27. Будь я тобой

Кира

— Каменский, хватит играть мышцами, подавай уже! — кричит Ева, поправляя солнцезащитные

очки.

Она играет в паре с Игорем против Глеба и Фила.

Я устроилась на лежаке с книгой и изо всех сил делаю вид, что мне совершенно всё равно на

перекатывающиеся под шоколадной кожей мышцы Филатова. Но каждый раз, когда волей-неволей

вспоминаю вчерашнюю ночь, мне приходится сильнее свести бедра, пытаясь унять постыдную

дрожь.

— Лазерная, не хочешь помочь этим бедолагам? — кричит мне Влад, подбрасывает мяч и

отправляет его на другую сторону площадки.

Уверена, он окликнул меня именно сейчас, чтобы продемонстрировать и свою великолепную

подачу, и себя во всей красе. Будто не я тут захожусь слюной и тоской по его пыхтящему телу

— надо мной, подо мной, за мной, а потом передо мной, пока стою на коленях и заглатываю его

член, а его пятерня сладко натягивает мои волосы, задавая темп.

— Лазурская!

Это последнее, что я слышу, прежде чем мяч врезается в столик у лежака и опрокидывает на

меня холодный коктейль.

— Да что б вас! — подскочив, я начинаю вытирать ледяную воду с ног.

— Это знак пойти играть, — ржёт Влад, и в ответ я показываю ему средний палец.

Для друзей мы ведём себя как обычно, но я-то знаю, о чём думает Филатов, когда задерживает

взгляд на этом жесте. Он задумчиво проводит большим пальцем по нижней губе, и это движение я

почти физически ощущаю у себя между ног.

Всего мгновение — никому не заметное, мимолётное. Но я успеваю считать всё: и улыбку, и

мягкий кивок, обещающий целый аттракцион удовольствия. Вот он уже снова подаёт, ребята

перебрасываются подколками, а я вытираю остатки коктейля с голой кожи и украдкой поглядываю

на Филатова.

— Кира, ты куда вчера пропала после выступления? — вдруг спрашивает Гера, вернувшийся из

бара вместе с Маей.

— Ушла медитировать.

— Очень смешно. Как тебе наш номер? — Громов плюхается рядом со мной с банкой пива в руке.

— Ну, если смотреть одним глазом и накуренным, то нормально.

— Ты невыносима, в курсе?

— Мне говорили.

— Влад, тебя я, кстати, тоже вчера не нашёл. Думал, мы после шоу где-нибудь зависнем, —

переключается Гера на Фила, с которым они в последнее время как-то особенно тесно

сдружились.

Я поднимаю книгу выше, чтобы скрыть вероятный румянец. Сложить два и два здесь не составило

бы труда, но о том, что между мной и Филатовым могло что-то закрутиться, догадывались только

Глеб и Ева.

— Прости, друг, но у меня были планы поинтереснее, — Влад снова подаёт и сразу зарабатывает

очко в команду.

— Поделишься?

— Девчонками не делюсь.

— У-у-у… — Глеб, Гера и Игорь начинают громко улюлюкать.

— Горячая? — добавляет Гера.

Чёрт возьми, Громов, заткнись.

— Очень. Горячее у меня никогда не было.

Я чуть не давлюсь своей колой, но, слава богу, на мой кашель никто не обращает внимания.

— Ого! Мы её знаем?

— Думаю, нет. Впервые увидел её в баре.

Филатов так красиво стелет, в голосе — ни грамма фальши. Я всё-таки осмеливаюсь взглянуть в

его сторону. Мои глаза скрыты за огромными тёмными очками, но мне всё равно кажется: стоит

дать ему хоть каплю внимания — и весь наш секрет вырвется наружу.

— Но в этот вечер, я так понимаю, ты свободен? — вдруг вступает в игру Глеб, и мне совсем

не нравится его интонация. В ней есть что-то ироничное и провокационное, он не просто так

задает этот вопрос.

— Почему? — спрашивает Фил, складывая руки на бёдрах и невольно отвлекая меня своими

V-образными мышцами, уходящими прямо туда — к источнику моего бесконечного искушения.

— Ты же не спишь два раза подряд с одной и той же девушкой, — грубо напоминает Глеб и,

подкинув мяч, с силой бьёт по нему.

— Это было в прошлом.

Фил отбивает, но после нескольких подач с обеих сторон всё-таки не успевает спасти мяч.

— И что? — Глеб подбирает его, чтобы пойти подавать, но вместо этого подходит к сетке

вплотную и, сощурившись, заканчивает фразу: — Прыгаешь из одних отношений сразу в другие?

Чёрт. Он что-то знает.

— Может быть, — не поддаваясь на провокацию, отвечает Влад, и на щеках у него проступают

ямочки от счастливой улыбки.

Вау, это приятнее, чем я ожидала, видеть его довольное, даже мечтательное лицо, в то время

как он вспоминает меня. Это одновременно заводит и отдаётся покалыванием ещё в одном органе,

которое совершенно точно не имело для меня никакого значения до этой минуты.

Воздух внезапно густеет, напряжение между парнями замечаю не только я. Ева, кажется, всё

поняла уже давно — именно поэтому смотрит на меня с откровенным осуждением. Когда я ловлю её

взгляд, она разочарованно качает головой и идёт к ребятам.

— Глеб, что ты пристал к нему? Взрослый мальчик, сам разберётся, — сестра тянет друга за

плечо и уводит в центр площадки.

Я помню правила. Им не о чем беспокоиться. Лето закончится, а вместе с ним и наш с

Филатовым роман. Все в плюсе, чего так заводиться?

— Пойду возьму себе ещё что-нибудь выпить! — резко вскакиваю с лежака и, игнорируя

любопытные взгляды всех присутствующих, скрываюсь в пляжном баре.

***

Хореография для нового номера даётся гораздо сложнее, чем обычно. Я уже несколько раз

прогнала придуманные две восьмёрки, а как выйти в третью — ума не приложу. Хожу по пирсу

взад-вперёд, напеваю музыку под нос и схематично собираю рисунок танца, нанизывая движения

одно на другое: шаг, шаг, поворот… Может быть, волна? Нет, лучше спад. Выгибаю спину,

превращаясь в горбатую иву, и касаюсь костяшками пальцев деревянного настила.

— А дальше что? Партер?

Опираюсь на руки, красиво выезжаю вперёд на бедре, укладываюсь на живот.

— И? Что мы из этого положения можем сделать?

Поднимаю задницу и выгибаю спину — нет, движение не подходит под настроение музыки. Стоя на

четвереньках, отбиваю ритм сначала ладонями, потом локтями, потом снова ладонями — бит

слишком быстрый, мы не успеем сделать это в такт.

— А если… — вытягиваюсь и пытаюсь выполнить акробатический элемент лёжа, но путаюсь в ногах

и снова оказываюсь на животе, заодно приложившись носом о деревянное покрытие. — Твою ж

мать!

— Доброе утро!