Страница 51 из 90
поворачивается к ней.
— Я не верю, что это Агата. Да, у нас есть соперничество, но всё это звучит как полный
бред, — уверенно отвечает Лазурская, скрестив руки на груди.
— Кира, я ценю вашу лояльность к коллегам, но моя работа обязывает опираться на факты, а не
на симпатии. Сейчас у меня есть мотив, след присутствия внутри конструкции и
неподтверждённое алиби, — спокойно говорит Оскар. — Агата, в таком случае вам придётся
проехать со мной в отдел и дать официальные объяснения.
Пространство мгновенно наполняется возмущением и шёпотом. Все в полном недоумении пытаются
переварить услышанное.
— Нет, вы что... это не я... — Агата вскакивает с места.
— Это не она! — голос Геры резко заставляет всех замолчать. — Это не может быть она, —
говорит он, тяжело дыша, и оборачивается на Агату, которая сверлит его взглядом, в котором
отчётливо читается: «Не смей». — В общем... у неё есть алиби.
— Я так понимаю, вы и есть её алиби? — спокойно уточняет Оскар.
— Да ладно! — кто-то из труппы начинает громко ржать, девчонки шокированно переглядываются,
а Агата стыдливо прячет глаза под ладонью.
— Да. Она была со мной.
— Так вся ваша ненависть — это часть ролевой игры? — подкалывает Игорь, на что Гера
показывает ему средний палец.
— Герман, если вы сейчас пытаетесь прикрыть Агату из-за чувств, вы только усложняете
ситуацию, — говорит следователь. — Мне нужно понимать, это реальные слова или попытка увести
проверку в сторону.
— Это правда!
— Кто-нибудь может подтвердить, что ночью вы были вместе?
— Вы что, издеваетесь? — ещё немного, и Герман полезет на следователя с кулаками.
— Это моя работа. Если ваши слова никто не подтвердит, они останутся лишь словами.
— Господи, да не она там оставила этот чёртов крем! — резко вскакивает Мая. — Это была я.
— Малыш, ты что такое говоришь? — испуганный Игорь смотрит на свою девушку и, кажется, уже
готов взять на себя вообще всё, в чём она собралась признаваться.
— Нет, я ничего не откручивала! — тут же оправдывается Мая. — Я имею в виду, что крем на
стенах куба, скорее всего, оставила я.
— Мая, вы понимаете, что сейчас говорите? — спокойно спрашивает следователь, внимательно
вглядываясь в возбуждённое лицо девушки.
— Я... я не метила на место Киры, но учусь у неё, поэтому знаю все её партии. На египетской
вечеринке я тоже работала и была здесь после неё, но не для того, чтобы открутить болты, а
чтобы прогнать партию Киры. Её связки всегда сложнее, в них много балетных элементов, и если
я смогу повторить это на таком уровне, мои шансы попасть в Ballet Preljocaj станут выше.
— Простите, куда?
— Это современный балет Анжелена Прельжокажа, — быстро поясняет Мая.
Она выдыхает и добавляет уже тише, почти стыдливо:
— Я учила все её партии тайком, чтобы набрать материал для портфолио. И в ту ночь залезла в
декорацию, чтобы станцевать в кубе и понять, как хореография ложится на пространство.
— И я должен вам поверить?
— Но это правда... — почти шёпотом говорит Мая, глядя на него огромными умоляющими глазами.
— Мая, на данный момент вы сами помещаете себя в круг основных подозреваемых. Вы это
понимаете?
— Ну тогда и меня забирайте, — вдруг вскакивает Зарина, ещё одна танцовщица. — Я тоже учу
партии Киры и в ночь перед выступлением попробовала сольник в её кубе.
— И я, — добавляет Макс, и все присутствующие тут же устремляют на него удивлённые взгляды.
— А что? Я уже давно хочу попасть в Complexions, а с хореографией Лазурской у меня все шансы
пройти отбор.
Я смотрю на Оскара. Он совсем не выглядит удивлённым. Скорее всего, он уже знал правду ещё
до того, как собрал всех здесь, и вся эта театральность была просто провокацией — способ
заставить каждого признаться, что он тайком учил партии Лазурской и использовал куб.
— Я залезла в конструкцию около трёх ночи.
— А я был там в два.
— Я залезла и прогнала всего один раз, это было ближе к пяти утра.
Артисты начинают признаваться наперебой, и по их объяснениям становится ясно: за ночь
конструкция подвергалась нагрузке как минимум пять или шесть раз. Учитывая специфику
хореографии и то, что после этого крепления никто не проверял, панель вполне могла
расшататься. Тем более если в техническом паспорте декорации действительно указано, что
после интенсивной эксплуатации узлы нужно подтягивать и проверять.
— Итак, — подводит итог Оскар, когда общий шум немного стихает. — На данный момент версия
покушения подтверждения не находит. Предварительно речь идёт о самовольном проникновении на
закрытую площадку и эксплуатации декорации вне регламента, что едва не привело к тяжким
последствиям. Ваши объяснения будут приобщены к материалам проверки.
— Хореограф никаких претензий не имеет, — добавляет Кира, явно пытаясь поскорее свернуть
весь этот балаган.
— Ребята, вам конец, — ржёт Гера, поворачиваясь к тем, кто признался в том, что учил её
партии и тайно лазил в декорацию. — Оскар, заберите их в камеру. Поверьте, так у них хотя бы
есть шанс выжить.
Шутка Германа и правда разряжает обстановку. Кто-то смеётся, Кира закатывает глаза и
говорит, что никто никого не убьёт. Оскар что-то записывает в бумаги и подходит к
администрации обсудить дальнейший порядок оформления. Скорее всего, ребятам влетит штраф или
как минимум хороший втык.
Через полчаса все, кто признался, подписывают объяснения и расходятся. Я всё это время
наблюдаю за Кирой, которая разговаривает с труппой и даже отчитывает их без привычной
агрессии. Краем уха слышу, как она говорит, что они могли просто прийти к ней и попросить
дополнительную тренировку по партии, и что она с радостью дала бы им возможность всё выучить
и прогнать на сцене официально.
Кира держится как профессионал. И несмотря на её жёсткий подход в работе, она всё ещё
остаётся для них лидером и лучшим наставником. Даже для Агаты, как бы та ни пыталась это
отрицать.
Я подхожу к Оскару, который наконец закончил со всей бюрократией и собирает вещи в
портфель.
— Вы и правда считаете, что конструкцию просто расшатали?
— Пока выводы специалистов именно такие.