Одно лето

Глава 21. Слепая зона

Фил

Всю ночь я не мог уснуть, прокручивая в голове произошедшее с Кирой. Кому нужно было идти

на такой риск? Если это не кто-то из труппы, значит, кто-то, кто работает в баре или бывает

там постоянно. Я уже успел узнать, что одним из главных подозреваемых считают Агату —

танцовщицу, которая давно метит на место Киры. Но даже этот мотив звучал дико: калечить свою

коллегу ради того, чтобы стать солисткой?

Хотя люди и за меньшее убивают. Люди вообще убивают. Иногда без причины.

Эта мысль слишком резко влетает в сознание и тут же отзывается резкой головной болью. В

висках начинает давить, в горле формируется неприятный ком, и на секунду мне кажется, что

меня вот-вот стошнит.

Вдох-выдох. И ещё раз вдох-выдох.

Это был несчастный случай.

Я вспоминаю слова психотерапевта и пытаюсь выровнять дыхание, пока меня окончательно не

накрыла паническая атака. Тянусь в салон за бутылкой, делаю несколько крупных глотков и

снова дышу, как марафонец, упираясь ладонью в дверь машины.

— Фил, всё в порядке? — Глеб подходит к своему кабриолету и закидывает спортивную сумку на

заднее сиденье.

— Да. Ты готов? — я отталкиваюсь от двери и сажусь за руль.

— Может, я поведу?

— Всё в порядке, просто неудачно воды глотнул, — вру другу и завожу машину, пока тот

усаживает свою задницу на пассажирское сиденье.

Через десять минут мы паркуемся у White Stone и идём к сцене, где следователь собрал всех,

кто так или иначе связан с этим делом. Помимо нас, по залу и террасе врассыпную сидят

танцоры труппы, администрация, Ева и Кира — на ней мой взгляд задерживается дольше, чем

этого требует ситуация.

Лазурская, будто почувствовав, что я смотрю, поворачивает голову и прожигает меня своими

ведьмиными глазами. Обжёгся бы, милая, но у меня уже иммунитет к твоим атакам. Теперь её

острые взгляды доставляют исключительно мазохистское удовольствие — как в БДСМ: больно и

приятно одновременно. Я подсел на нашу игру в горячо-холодно и, боюсь, уже не смогу

остановиться.

— Спасибо всем, что пришли, — начинает Оскар, когда гул голосов постепенно стихает. — По

результатам проверки появились новые обстоятельства, поэтому мне нужно восстановить картину

произошедшего в вашем присутствии.

— Вы нам повесткой угрожали, — вставляет свои пять копеек Гера.

— Некоторым из вас действительно пришлось бы получить официальный вызов, если бы вы не

пришли сами, — спокойно парирует следователь. — Как вы понимаете, ситуация серьёзная.

Изначально я рассматривал версию умышленного вмешательства в конструкцию. Сейчас картина

выглядит сложнее.

Все присутствующие внимательно слушают его, и по лицам видно, как всем некомфортно.

Девчонки обнимают себя за плечи и ёжатся, парни тихо ругаются под нос, кто-то называет

происходящее цирком, представитель администрации нервно трёт лоб, директор бара стоит с

каменным лицом.

— Сотрудники следственной группы осмотрели конструкцию, крепления и внутреннюю часть куба,

— продолжает Оскар. — Кира, скажите: кто-то, помимо вас, репетировал внутри куба или вообще

туда залезал во время подготовки номера?

— Нет. Мы с самого начала знали, кто и где будет танцевать, поэтому необходимости лезть в

мою ячейку ни у кого не было.

— Хорошо, это зафиксировали. — Следователь поворачивается к сцене, где всё ещё стоит

декорация в виде вертикальной шахматной доски. — Владимир, скажите, когда в последний раз

эта конструкция испытывала нагрузку до выступления?

— Последний прогон был поздно вечером за день до шоу. Утром был монтаж остальных декораций

по залу, потом бар открылся на дневную посадку и вечернее шоу.

— Правильно ли я понимаю: после финального прогона крепления не проверяли повторно, узлы не

подтягивали и к самому кубу никто из техперсонала не возвращался?

— Верно, — уже заметно нервничая, отвечает Владимир. — Но этого и не требовалось. Её

несколько раз проверяли до этого, по документам конструкция была полностью безопасна.

— Так, может, во время последнего прогона эта доска и расшаталась? — выпаливает Мая.

— Теоретически — да, — кивает следователь. — Но специалисты указали на другое: подобное

повреждение возникает не от одного штатного прогона, а от многократной интенсивной нагрузки

без дополнительной проверки крепежа.

По толпе проходит заметное напряжение.

— Давайте подытожим. Официально с десяти часов вечера до начала выступления конструкция

больше не использовалась. Ночью бар был закрыт, но сама сцена, как выяснилось, частично

оставалась вне обзора камер. То есть попасть туда было возможно.

— Извините, вы уже знаете имя преступника? Можно без этой театральной постановки в стиле

Пуаро? — не выдерживает дама в чёрном костюме, представитель администрации острова.

— Имени у меня пока нет, — спокойно отвечает Оскар. — Но есть понимание механики. На самой

панели и креплениях слишком много следов: строители её монтировали, техники поднимали,

артисты работали рядом. Зато внутри куба мы обнаружили другое.

Следователь делает паузу и достаёт из папки прозрачный пакет с тюбиком.

— Сценический автозагар с золотым шиммером. Очень специфическая штука. Пахнет, я вам скажу,

так, что перепутать её сложно.

Я смотрю на тюбик и сразу вспоминаю, что именно про этот крем мне рассказывала Алиса.

Оскар переводит взгляд на Агату.

— Агата, скажите, что вы делали вечером накануне происшествия, после того как закончилась

ваша работа в яхт-клубе «Сирены»?

— Что за вопросы?

— Ответьте, пожалуйста.

— Я пошла в отель спать. Что ещё я могла делать?

— Например, вернуться сюда и использовать конструкцию. Потому что, если Кира получает

травму и выбывает, сольные партии переходят к вам. Мотив более чем понятен.

— Вы в своём уме?

— Агата, кто-то может подтвердить, что вы сразу ушли в отель?

— Я... нет, я пошла одна. Но, может быть, меня кто-то видел.

— Может быть? — Следователь недоверчиво приподнимает бровь.

— Да вашу мать, вы что... Это не я! Я бы никогда не пошла на такое!

— Тогда как вы объясните следы этого средства на внутренних стенках декорации?

— Не знаю! Может быть, Лазурская им тоже пользовалась. Кира? — Агата с явной мольбой