Одно лето

— То есть между вами и девушкой всегда был только секс?

— Бывало, я проводил больше одной ночи с одной и той же, но это никогда не было чем-то

серьёзным. Я даже коротким романом не могу это назвать — меня интересовала исключительно

физическая сторона.

— Никогда не хотелось большего?

— Нет. Меня всё устраивало. Простите, но я не верю в любовь, в брак — да даже в отношения

как таковые. Это не для меня.

Мария снова что-то пишет и переходит к следующему вопросу:

— Опишите мне, пожалуйста: какие девушки вам нравятся и как обычно развивается знакомство —

от момента, когда вы её впервые видите, до момента, когда вы оказываетесь вместе.

— Постель тоже описывать? — не удерживаюсь от подколки.

— Владислав… — краешек её губ чуть дёргается в сдержанной усмешке.

— Ладно, понял.

Я ставлю локти на колени и начинаю машинально теребить застёжку часов.

— Всё довольно прозаично. Вижу девушку — нравится, подхожу, знакомлюсь, угощаю коктейлями

или предлагаю какое-нибудь развлечение. В процессе изображаю заинтересованного,

внимательного человека — обычно пары часов хватает, чтобы к вечеру уже ехать в отель или ко

мне.

— Вы остаётесь вместе до утра?

— Не всегда. Чаще я предпочитаю отправить её домой почти сразу после секса — не люблю

неловкие утренние моменты.

— А сами девушки — они рассчитывают на большее, или вы сразу даёте понять, что это просто

секс?

— Не знаю. Вероятно, некоторые и рассчитывают…

За окном снова эта погода — серая, навязчивая, и я ловлю себя на том, что несколько секунд

просто смотрю в стекло, потеряв нить.

— Часто девушки подходят сами. А я, как бы цинично это ни звучало, только выбираю.

— И каких вы выбираете? — спрашивает Мария. Мне нравится, что в её голосе нет ни тени

осуждения — хотя перед ней сидит, пожалуй, самый неприятный тип: человек с откровенно

потребительским отношением к другим людям.

— Лучших.

— Вы же понимаете, что это субъективно? Опишите типаж.

Я глубоко вздыхаю.

— Не знаю… Красивая, ухоженная, стройная.

— Популярная?

— Да, наверное. Обычно мне достаются те, которых хотят все. И, как вы понимаете, я не

говорю про богатый внутренний мир — я не узнаю этих девушек достаточно глубоко. Обычно мы

перекидываемся уверенным флиртом, и спустя час уже оказываемся в постели. С такими просто:

они знают себе цену, уверены в себе, красивы — и хотят того же, чего и я.

— Никогда не хотелось узнать кого-то поближе?

— Нет. Не хочу говорить за всех, но часто в голове таких девчонок одни социальные сети,

косметика и шмотки.

Мария пытается скрыть улыбку, но у неё не получается.

— Что? Сужу поверхностно?

— Скорее всего да. Но я не осуждаю — вероятно, эти девушки и сами не хотели, чтобы вы

узнали их лучше. У вас всё было по взаимному согласию.

Мария снова отвлекается на блокнот, затем закрывает его и откладывает в сторону. Я бросаю

взгляд на часы — до конца сеанса ещё минут пятнадцать, а она уже убрала заметки. Может,

решила, что я безнадёжен.

— Владислав, вы человек, который как правило ни в чём себе не отказывал: лучший отель,

лучший алкоголь, лучшая еда. Но с людьми всё работает немного иначе. Выбирать партнёра

исключительно по внешним критериям — как самый эффектный экспонат на витрине — в какой-то

момент перестаёт удовлетворять. И я говорю сейчас не с точки зрения морали или этики, а в

первую очередь с точки зрения вашего собственного комфорта и качества жизни.

Я не понимаю, к чему она ведёт, но предпочитаю дослушать. Больше ничего не остаётся.

— Как вы думаете, что могло бы измениться, если бы рядом оказался человек, которому

интересны не только ваши внешние проявления, но и то, что за ними?

Вопрос повисает. Я молчу — не потому что не хочу отвечать, а потому что впервые не знаю,

что сказать.

— Думаю, я интересен им так же, как и они мне — только в качестве физического удовольствия.

Внутри меня им ни хрена не понравится.

— Самокритично. Но это не так работает. Чаще всего мы даже не можем сформулировать, что

именно нас привлекает в человеке, — но это есть, и этого достаточно. Владислав, близость —

не эфемерное чувство, придуманное поэтами. Это в том числе вполне реальный биохимический

процесс: когда человек ощущает подлинную связь с другим, в организме запускаются механизмы,

которые влияют на общий фон настроения, на ощущение устойчивости, на то, как мы воспринимаем

собственную жизнь. Это не абстракция — это физиология.

— То есть мне нужна любовь? — скептически резюмирую я.

— Близость в том или ином виде нужна всем. Но вам я бы предложила для начала просто

попробовать — не спешить, дать себе возможность узнать кого-то, не ограничиваясь физической

стороной. Просто как эксперимент, если угодно.

Сеанс заканчивается. Я смотрю на часы, потом — на фотографии, стоящие на столе Стрелецкой:

она улыбается вместе с мужем и маленькой дочерью, щурясь от солнца где-то на фоне моря.

Обычная семья. Обычное счастье, которое мне всегда казалось чужим жанром.

Что ж. Расценим отношения как часть терапии — в конце концов, я плачу за этот процесс

немалые деньги, так почему бы не выполнять рекомендации. Быстрого секса у меня к двадцати

пяти годам было больше, чем у многих за всю жизнь. А вот отношений — ни одних. Вдруг это не

так страшно, как я себе представлял.

— Я попробую, — говорю я и, к собственному удивлению, почти верю в это.