Узник проклятого замка

Глава 15

Тишина после «бала-иллюзии» была особенной. Она не была гнетущей, а скорее, задумчивой, как пауза после красивой, но грустной мелодии. Элис ловила на себе взгляд графа в коридорах — не язвительный, а оценивающий, почти задумчивый. Он больше не называл её «невыносимой», но иногда, проходя мимо, мог бросить фразу вроде: «Ваш штрудель, вопреки ожиданиям, не вызвал апокалипсиса. Поздравляю». Это была высшая похвала.

Идиллию нарушил стук копыт и скрип колёс по гравию утром третьего дня. Звук был настолько чуждым для Вальдграфа, что Элис, чистившая серебро в столовой, уронила ложку. Людвиг, появившись в дверях с выражением человека, увидевшего нашествие саранчи, процедил:

— Барон Вальтер фон Штайниц. Сосед. Не звонил. Это дурной знак.

Адриан, услышав шум, спустился из библиотеки. Его лицо, обычно бледное, стало просто белым, как мрамор. В уголках губ застыла тонкая, опасная улыбка.

— Ах, Вальтер. Как мило с его стороны.. напомнить о себе. Людвиг, впустите нашего гостя. И, мисс Хоторн, — он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул холодный огонь, — будьте любезны, подайте чай. В красную гостиную. И наденьте.. что-нибудь менее.. рабочее.

Последнее прозвучало не как комплимент, а как приказ командира перед сражением. Элис, смущённая, побежала в свою комнату сменить простой серый фартук на своё лучшее коричневое платье.

Барон фон Штайниц оказался полной противоположностью всему, что ассоциировалось с Вальдграфом. Он был лет тридцати, солнечно-белокурым, с тщательно подкрученными усами и беззаботной улыбкой, которая, казалось, освещала мрачные стены. Он был одет по последней моде, от него пахло дорогим табаком и одеколоном. Он вошёл в дом с размахом, как будто владел им, похлопал Людвига по плечу (тот отшатнулся, как от ужасной оскорблённой), и, увидев Адриана, расцвёл ещё больше.

— Адриан, старина! Боже, ты не меняешься! Ну, разумеется, не меняешься, ха-ха! — его смех был громким и чуждым. — А поместье.. ну, знаешь, приобрело характер. Очень.. готический.

— Вальтер, — холодно кивнул Адриан. — Ты как всегда бесцеремонен. И шумен. Что привело тебя в моё скромное убежище?

— О, скука, дорогой друг! Скука и желание пообщаться с единственным соседом, который.. э-э-э.. всегда дома! — барон бросил многозначительный взгляд вокруг. — И, конечно, посмотреть, как ты поживаешь. Слухи, знаешь ли, ходят самые фантастические.

Его взгляд скользнул по Элис, которая входила с подносом. В его голубых глазах вспыхнул неподдельный интерес, смешанный с лёгким пренебрежением.

— О! А это что за прелесть? Новое.. приобретение?

Чай превратился в пытку для всех, кроме барона. Адриан сидел в своём кресле, как изваяние, изредка вставляя язвительные, отточенные как бритва реплики, которые барон пропускал мимо ушей. Вальтер же сосредоточился на Элис. Он осыпал её комплиментами, спрашивал о её происхождении, шутил, рассказывал забавные (и, вероятно, выдуманные) истории о светской жизни.

— Вы просто цветок, выросший среди камней, дорогая моя! — воскликнул он, ловя её взгляд, когда она наливала ему второй чай. — Какая жалость, что вы заточены в этом.. э-э-э.. музее меланхолии. Вам бы сиять на балах в городе!

Элис, смущённая и немного оглушённая его напором, старалась отвечать сдержанно. Но он был настойчив. Он ловил каждую её улыбку, каждый жест, комментировал её платье («Очаровательный фасон, хоть и немного.. устаревший»). Она чувствовала на себе взгляд Адриана — тяжёлый, ледяной, словно сковывающий движения.

— Мисс Хоторн здесь выполняет свои обязанности, — наконец вклинился Адриан, его голос был тихим, но резал воздух, как сталь. — И, полагаю, не жаждет твоих оценок её потенциала для балов, Вальтер.

— О, всегда такой ревнивый, Адриан! — рассмеялся барон, хлопнув графа по плечу (Адриан даже не дрогнул). — Неужели боись, что я переманю твою жемчужину? У меня в поместье, знаешь ли, тоже скучно, но зато есть оранжерея и регулярные выезды в город!

— Твоя щедрость, как всегда, граничит с бестактностью, — сухо заметил Адриан, но барон уже переключился, предложив Элис прогулку по саду.

— Вы же должны знать окрестности, моя прелесть! Позвольте мне стать вашим гидом! Здесь, говорят, есть даже ручей, который «поёт» — мистификация моего эксцентричного друга, конечно, но мило!

Элис, пойманная врасплох, посмотрела на Адриана, ища какого-то сигнала, разрешения или запрета. Его лицо было абсолютно непроницаемым. Он лишь слегка приподнял бровь.

— Конечно, мисс Хоторн вольна распоряжаться своим временем после выполнения обязанностей. Если ей не претит общество.. пустозвонов.

Это было равносильно разрешению, вырванному клещами. Барон, сияя, предложил ей руку. Элис, чувствуя себя в ловушке, но не желая быть грубой, приняла её. Она видела, как пальцы Адриана вцепились в ручки кресла так, что костяшки побелели.

Прогулка с бароном была такой же яркой и поверхностной, как и он сам. Он осыпал её комплиментами, смеялся, указывал на самые банальные вещи, как на чудеса, и постоянно пытался прикоснуться к её руке или плечу. Элис чувствовала себя неловко. Его внимание было приятным, но каким-то.. липким. И она не могла забыть ледяную статую, оставшуюся в красной гостиной.

Когда они подошли к оранжерее (та самая, через которую она обычно выходила в сад), барон с пафосом распахнул дверь.

— Войдите, очаровательная фея, в моё.. то есть, в наш хрустальный дворец!

И тут их встретило.. движение. Маленькое, серое, массовое.

Мыши. Десятки мышей. Они не бежали в панике — они, казалось, гуляли. Перебегали дорожки между разбитыми горшками, сидели на перекладинах, скреблись в углах. Было странно тихо, лишь лёгкий шорох множества лапок. Но эффект был ошеломляющим.

Барон вскрикнул (не мужественно) и отпрыгнул, чуть не столкнув Элис с ног.

— Боже мой! Что это?! Нашествие!

Элис, тоже удивлённая, смотрела на сцену. Мыши в таком количестве? В оранжерее? Это было.. слишком удобно. Она вспомнила странный, довольный блеск в глазах Людвига, когда она уходила с бароном, и ледяную ярость графа. И её осенило. Это не было случайностью. Это была диверсия.

— О, ужас! — воскликнул барон, отряхивая несуществующую пыль с рукава. — Адриан совсем запустил имение! Это опасно! Заразно! Милая, нам следует немедленно вернуться. Я не могу подвергать вас такому риску!

Он почти потащил её обратно к дому, непрестанно бормоча о чуме, антисанитарии и безответственности хозяина. Элис едва сдерживала улыбку. Мыши выглядели вполне здоровыми и.. почти декоративными. Как актёры, вышедшие в нужный момент.