Страница 3 из 61
Наступила тишина, ещё более гнетущая, чем прежде. Граф не моргнул. Он просто смотрел на неё своими янтарными глазами, и в них не было ни гнева, ни раздражения — лишь холодное, безмолвное изумление, будто он наблюдал за редким, абсурдным насекомым, совершающим необъяснимый ритуал.
Жаркая волна стыда и унижения захлестнула Элис с головой. Она провалила собеседование. Она провалила его в тот же миг, как вошла. Теперь она вернётся домой ни с чем, к больному отцу, к долгам, к безнадёжности.
И тогда, движимая чисто автоматическим, вбитым матерью с детства рефлексом вежливости — «чихнул, предложи платок» — её рука полезла в карман мокрого пальто. Она нащупала там не совсем сухой, но чистый льняной платок с крошечной, аккуратно вышитой по краю голубой каёмочкой. Не думая, почти в отчаянии, она вытянула руку через разделявшее их пространство, заляпанное её мокрыми следами, и произнесла хрипло:
— Вам.. не нужно? Вы тоже.. в пыли сидите.
Мгновение, последовавшее за этими словами, показалось ей вечностью. Граф фон Лер медленно перевёл взгляд с её раскрасневшегося, растерянного лица на протянутый, слегка помятый платок. Он смотрел на него так, будто никогда прежде не видел подобного предмета. Затем его взгляд вернулся к её лицу, и в глубине этих янтарных бездн что-то дрогнуло. Нечто неуловимое, почти микроскопическая трещина в ледяной маске.
Он медленно поднял свою бледную, прекрасную руку, но не для того, чтобы взять платок. Он просто дотронулся кончиками пальцев до воздуха в нескольких сантиметрах от него, как будто проверяя, реален ли он. Или как будто прикасаясь к чему-то хрупкому и потенциально опасному.
— Людвиг, — наконец произнёс граф. Его бархатный голос приобрёл первую, едва уловимую вибрацию — лёгкое, ошеломлённое раздражение, смешанное с чем-то ещё, что Элис не смогла распознать. — Похоже, вы привели в дом не просто горничную. Вы привели.. персонифицированную метель с неожиданными гуманитарными порывами. Она предлагает мне платок. За мои.. триста лет в этой пыли, это первый случай.
Из глубокой тени за креслом, где Элис и не думала искать кого-либо, материализовалась худая фигура дворецкого.
— Как будет угодно, мастер, — произнёс Людвиг без тени удивления.
— Уведите.. это атмосферное явление, — сказал граф, наконец отводя от неё взгляд и снова глядя в огонь, будто утомлённый зрелищем. — Дайте ей высохнуть в каком-нибудь уголке, где её.. испарения не испортят переплёты. И накормите. Паёк новичка. Половину обычной порции. Посмотрим, — он сделал театральную паузу, и уголок его тонкого рта дрогнул на миллиметр, — переживёт ли она ночь в обществе собственной дерзости.
Людвиг кивнул, и его костлявая рука легла на локоть Элис, мягко, но неумолимо направляя её к выходу. Та, всё ещё с глупо протянутым впустую платком, позволила себя развернуть. Её мозг отказывался обрабатывать происходящее. Она не была уволена? Она получила.. работу? Путёвку в один день испытательного срока?
Уже на пороге библиотеки, шагая за дворецким в полутьму коридора, она услышала позади тихий звук. Неясный, приглушённый. Похожий на сдавленный кашель. Или.. на самый первый, самый робкий смешок, немедленно подавленный. Решив, что это, безусловно, был кашель — от пыли, — Элис сунула платок обратно в карман. Впереди её ждала комната, ужин и первая ночь в поместье Вальдграф. А позади, в библиотеке, граф Адриан фон Лер сидел, глядя на дверь, которую только что закрыли, и медленно, очень медленно закрывал и открывал ладонь, будто всё ещё чувствуя в воздухе призрачное присутствие того самого, нелепого, голубого по краю платка.