Страница 3 из 70
Беатрис представила незнакомые руки в комнатах, где она прожила половину жизни. Впрочем, тем людям нечего было выбирать. После обыска у неё осталось несколько платьев, книги без ценных переплётов и шкатулка с письмами матери. Даже обручальное кольцо сняли в первый день следствия как имущество осуждённого.
— Я готова, — сказала она.
— Это мы ещё выясним.
Гектор спустился первым. Беатрис последовала за ним, придерживая подол одной рукой и связку ключей другой.
Толпа находилась за деревянным ограждением, но проход до арки суда казался узким. Люди тянули шеи, выкрикивали обвинения, старались увидеть её лицо. Один пожилой мужчина стоял молча, прижав к груди шапку. На рукаве его пальто была нашита лента северного корпуса.
Вероятно, его сын или брат находился в отряде Ульриха.
Беатрис отвела взгляд.
Она не участвовала в предательстве Корвина. Эта мысль оставалась единственной опорой последние месяцы, однако рядом с родственниками погибших её невиновность переставала быть простой. Она жила в доме, где готовилось преступление. Подписывала бумаги. Принимала гостей. Видела, как муж закрывал дверь кабинета, и научилась не спрашивать, потому что каждый вопрос оборачивался новой угрозой для Юдит.
Страх объяснял молчание.
Он не возвращал погибших.
У арки кто-то прорвался между стражниками. Молодая женщина с распущенными волосами рванулась к Беатрис, протягивая руку.
— Мой муж служил у заставы! — выкрикнула она. — Он писал, что вернётся к рождению дочери!
Стражник схватил женщину за плечо. Та вырывалась и плакала, а толпа поддержала её новым криком.
Беатрис остановилась.
Гектор обернулся.
— Идите, — приказал он.
— Как его звали? — спросила Беатрис женщину.
Та перестала сопротивляться.
— Что?
— Вашего мужа.
— Эмиль Раст.
Имя Беатрис не знала.
Она кивнула, сохраняя его в памяти.
— Мне жаль.
— Оставьте свою жалость себе!
Женщина ударила ладонью по руке стражника. Беатрис не ответила. Она пошла дальше, и ключи при каждом шаге ударялись о кольцо.
За аркой шум площади стал глуше.
Во внутреннем дворе суда стояли два экипажа и десяток верховых солдат. Один экипаж был закрытым, с гербом северного корпуса на дверце. Второй, решётчатый, предназначался для заключённых.
Беатрис посмотрела на оба.
Гектор проследил за её взглядом.
— Вы поедете со мной.
— Суд назначил вас моим тюремщиком?
— Суд назначил меня человеком, который обязан доставить вас в Ротвальд живой и способной работать.
— Значит, решётчатый экипаж не подошёл по второй причине.
Капитан рядом кашлянул, скрывая реакцию. Гектор открыл дверцу закрытого экипажа.
— Садитесь, госпожа Фелтон.
Беатрис поднялась внутрь.
Салон был рассчитан на четырёх человек, но скамьи стояли друг напротив друга, оставляя достаточно пространства для дорожного сундука. Её сундук уже закрепили у задней стенки. На крышке виднелась белая королевская печать, запрещавшая открывать его до прибытия.
Гектор сел напротив. Капитан занял место рядом с кучером, и экипаж тронулся.
Колёса прошли по камням внутреннего двора, затем загрохотали под аркой. Беатрис ожидала, что они снова выедут к площади, но экипаж повернул в узкий переулок за судом. Крики остались позади.
За окном двигались серые стены домов. Люди останавливались, узнавая герб северного корпуса. Некоторые кланялись, другие пытались разглядеть пассажиров через стекло.
Гектор снял фуражку и положил рядом. Его тёмные волосы были коротко подстрижены, у правого виска тянулась узкая светлая полоса старого шрама. Беатрис не помнила её с прошлых встреч.
В экипаже пахло кожей, холодным металлом и дымом, въевшимся в генеральский плащ. Драконы северного рода редко выпускали внутренний огонь в человеческом облике, но его след оставался на одежде после каждого превращения.
Беатрис положила связку на колени.
— Сколько продлится дорога?
— До вечера.
— Судья говорил о пограничной крепости. Я считала, что Ротвальд находится дальше.
— Крепость расположена у старой северной дороги. Граница отодвинулась после последнего договора, но название осталось.
— Гарнизон велик?
— Достаточно велик, чтобы не нуждаться в помощи предателя.
Беатрис подняла глаза.
— Тогда вам следовало отказаться от приказа.
— Генералы не выбирают удобные приказы.
— Вдовы тоже, как выяснилось.
Гектор посмотрел в окно. На улице торговцы торопливо убирали с дороги повозки, освобождая путь военному конвою.
— В Ротвальде закрыто больше половины помещений, — сказал он. — Два жилых крыла, старые кладовые, архив и несколько внутренних переходов. Замки перестали принимать военные ключи пять дней назад.
— Что произошло пять дней назад?
— Мы заняли крепость.
— Кто находился там до вас?
— Королевский комендант и небольшой гарнизон.
— Где комендант?
— Мёртв.
Ответ прозвучал ровно, однако Беатрис сразу поняла: обстоятельства смерти имели значение.
— Его тоже обвинили в предательстве?
— Следствие не завершено.
— А вы уже сделали вывод.
— Я привык делать выводы после проверки фактов.
— Обо мне вы заговорили иначе.
Гектор перевёл взгляд на неё.
— О вас есть пятнадцать лет фактов, госпожа Фелтон.
Беатрис провела большим пальцем по головке ближайшего ключа. На металле был вырезан маленький лист каштана. Такой же знак она видела на старом сундуке бабушки.
— Пятнадцать лет брака не равны пятнадцати годам участия в делах мужа.
— Корвин принимал у себя офицеров, поставщиков и чиновников. Вы управляли домом. Через ваши руки проходили счета, распоряжения и списки гостей.
— Через мои руки проходили ткани, мука, уголь, жалованье слуг и расходы на содержание конюшен. Военные карты мне не показывали.
— Однако ворота крепости закрылись после того, как в архиве нашли документы вашего мужа.
Беатрис перестала гладить ключ.
— Какие документы?
— Вы узнаете их, когда мы приедем.
— Если вы хотите моей помощи, разумнее рассказать всё сейчас.
— Я ещё не знаю, хочу ли вашей помощи.
— Суд приказал вам её получить.
— Суд приказал предоставить вам возможность открыть замки. Доверять вам никто не велел.