Страница 7 из 65
— Ты Ярину не трожь, пора тебе свою горничную иметь. Привыкла сама обходиться, али мою Яринку кликать, а я тебе говорила: придёт время — без девки верной туго будет. Нянька твоя, Микулишна, ни сегодня — завтра Богу душу отдаст, а ты и в ус не дуешь… Одна, как перст, будешь в чужом краю!
— Ступай, Веселина! Устала я от твоей болтовни! Сама сбираться стану.
Весёла длинной косой мотнула и скрылась с глаз. Что время терять-то? Ан сундуки пустуют!
А Лагодке всё нипочём. Покрутила она второпях в руках дарёный гребень. Эх, хорош! Сунула в ларь, что уготовила в дорогу с мыслью: «Тешь цацками убогую[7] какую, аль малодушную, враль-гридень! А меня не купишь! Случай приведёт — верну! За мной не станет!». Вмиг свалила в кучу ненужное тряпьё — пускай путь держит со спасовскими. А ценное дома ещё пригодится… И из терема долой — Лю́бшу, брата Тихона, искать.
Тихон слово лишнее не проронит, да Лю́бша вовсе речи доброй не знает. Угрюм, мстителен, смекалист чёрт. Дюж, хоть в силе брату и уступает. Отец, Валигор, в нём души не чаял — яко первенец. Серчал тайно посадник, что на Тихона приходилось надежды большие возлагать. Но чья беда в том, что Тихон сызмальства дружбу с дочкой князевой сладил? Уговор отец с Тихоном держал, что убедит он Лагоду с ним судьбу связать. Тайный сговор не исключал и силу применить, чтоб со Светозаром породниться… Ради чести этакой и грех на душу брать не боязно!
А тут неудача! Осрамил Тихон Валигора, пришёл домой из лесу с опущенной головой, что собака побитая. Справиться с девкой не смог, увалень окаянный! Огнеславскими пригнан был. Стыд, срам! Задал тогда трёпку Валигор младшему… А всё ж сын, не убивать же! Как остыл отец, наказ держал таков:
— Схоронись на время! Откроется твое лиходейство — головы тебе не сносить! А коли Лагода смилуется — промолчит, за шалость примет Светозар твою пропажу. Да смотри мне, к ней не смей теперь приближаться — упустил своё, дурак!
Любша свидком был при сваре. Двоякое чувство обуяло его: тут и отрада, что Тихон своё упустил, тут и обида, что княжья дочь лицо воротит от его семьи. Замараться боится Светозаровна! «Смотри, княжна, с нашего колодца еще придется напиться!»
Как в воду глядел Любша — недолго ждал призыв Лагоды.
Нашла его княжна в конюшнях. Готовил он вороных, гнедых в дорогу заутреннюю.
— Любша, день добрый! Слышала я, Тихона сыскать не могут… Знаешь, где брат твой?
— У-у, — промычал Любша, головы не вороча в сторону обидчицы.
— Неприветлив ты, Любша! Чует моё сердце, знаешь ты, что с Тихоном!
— Не к лицу вам печали о холопе! — наконец выдавил с себя Валигоров сын. — Коли провожатого в дорогу ищете — пустое! Меня к вам сам Светозар приставил в стражники. Своё дело слажу, будьте покойны!
— Зачем ты так⁈ Сомнений в тебе не имею! Да Тихон не чужой мне… Душа болит…
— А коли и так… скоро перестанет! О другом заноет! Спасовых земель токмо доберёмся…
— Жесток ты, Любша!
— ПРАВДА — нещадная, а я за правду горой!
— Позволь мне дело доброе для Тихона сделать, — догадывалась Лагода, что Любша, если и не знает, где Тихон, то ведает про неразделённые чувства братовы к ней. — Ступай к Хладной, уважь…
И наказала, чего ждёт от Любши.
[1] ДОПРЕ́ЖЬ Устар. Прежде, раньше.[2] Хамыль — быстро уйти.[3] Оный — устар . здесь: одно из значений — этой.[4] Белый день (разг. устар.) — светлое время дня.[5] Лю́бша — имя мужское славянское.[6] Нешто — устар . неужели.[7] Убогий — здесь одно из значений: бедный.