Страница 16 из 30
Глава 8
У меня было немного времени, чтобы подготовиться к ритуалу. По правилам он должен был начаться на закате.
А пока распорядитель проинструктировал меня:
— Ритуал принятия магической силы для «Поцелуя жизни» состоит из трех испытаний. Первый этап – для тела, второй – для разума и третий – для души. Если пройдете их все, сможете вместить дар самой жизни. И, конечно, поделиться с ним тем, с кем пожелаете.
Я кивнула. На словах все звучало легко. Но я прекрасно знала, что испытания крайне трудные. Даже более сильные маги, чем я, сходили с ума или погибали в попытке их пройти.
Я нервно облизнула губы. Ничего, справлюсь. Я стойкая и упорная. Эти качества должны помочь. Но главное – у меня нет выбора. Я проделала такой путь не для того, чтобы сдаться.
Испытания, как и подготовка к ним, проходили в старой части Академии. Ее давно закрыли для учащихся, оставив исключительно под магические нужды. Туда я и направилась вслед за распорядителем.
— Вам выделили комнату, где вы можете отдохнуть и настроиться, — сказал он на ходу.
Старое здание стояло отдельно. Его башни отличались неровностью – каждая своей высоты. Издалека они напоминали застывшие языки пламени. В высоких, узких окнах тоже были витражи, но цвета в них выцвели до прозрачности.
Коридор, которым мы шли, оказался длинным, сводчатым, с каменным потертым полом. Здесь сквозило и пахло сыростью.
Нашей целью был бывший учебный класс. Его переделали под личные покои – вынесли парты, заменив их диваном и столиком. Больше здесь ничего не было, и оттого гуляло эхо.
— Я приду за вами на закате, госпожа Бревистон, — он немного помялся и добавил: — Вы можете передумать. Вас никто не осудит.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Но я твердо решила.
— Что ж, тогда до вечера, — вздохнув, кивнул распорядитель.
Обхватив себя за плечи, я устроилась на диване. Так и просидела несколько часов, глядя в одну точку. Распорядитель советовал подготовиться к церемонии, но я понятия не имела, как это делать. Мне оставалось лишь уговаривать себя успокоиться. Но получалось не очень, если честно.
Когда в дверь постучали, я вздрогнула. Так скоро? Время пролетело незаметно, хотя я ничего не делала и должна была маяться от скуки.
— Вы готовы? — спросил распорядитель, едва я открыла.
Готова ли я? У меня не было ответа на этот вопрос. Ведь я понятия не имела, в чем заключаются испытания. Их содержание запрещено оглашать заранее. Те же, кто прошел «Поцелуй жизни», свято хранили секрет.
Невозможно подготовиться к неизвестности, но я все равно кивнула.
— Тогда следуйте за мной, — пригласил распорядитель.
Мы снова отправились в путь по коридору. Совсем недолгий. Буквально за следующим поворотом распорядитель распахнул передо мной двойные двери, ведущие в зал для испытаний.
— Все это время с вами будет сопровождающий, — сообщил распорядитель. — Он расскажет, что делать на каждом из этапов, и проследит, чтобы вы не жульничали.
Я с удивлением взглянула на распорядителя. Об этом мне не говорили. Но, наверное, к лучшему, что я буду не одна. Так спокойнее. Хотя испытания все равно проходить самой.
Переступив порог зала, я осмотрелась. Прежде мне не доводилось бывать в подобных местах. Все здесь буквально было пропитано древней магией и испещрено рунами. И темные стены, и сводчатый потолок, и грубый пол.
Руны поблескивали в лунном свете, что проникал через круглое отверстие в потолке. Некоторые символы были затерты временем, другие, наоборот, казались свежими, будто их обновляли совсем недавно. На полу вовсе был сложный узор – круги, вписанные друг в друга, пересеченные линиями и символами.
Воздух здесь был прохладным и неподвижным. Никаких сквозняков и посторонних звуков из коридора. Едва распорядитель закрыл дверь, как наступила абсолютная тишина.
Сначала мне показалось, что я здесь одна. Но я просто не разглядела в полумраке своего помощника. А когда, наконец, увидела, чудом не выругалась вслух. Конечно, это был
он
. Курт! Готова поспорить, что он сам вызвался. Даже настоял. Но зачем ему это? Хочет мне помешать?
Я обернулась на дверь, но та уже захлопнулась. Поздно протестовать и требовать заменить сопровождающего. Остается лишь надеяться на порядочность Курта.
— Прошу, не мешай мне, — произнесла я. — Речь идет о жизни моего отца.
— И о твоей собственной. Ты постоянно об этом забываешь, — ответил он.
Я упрямо поджала губы. Опять он о своем. Но разве это не мой долг дочери? Сначала родители заботятся о нас, потом – мы о них. Все честно. Если я могу помочь отцу, я должна это сделать. А как иначе?
Видя мое упрямство, Курт только покачал головой.
— Приступим, — вздохнул он. — Первый этап – испытание тела. Он кровавый и болезненный, Эйвангелина. Твое тело уже никогда не будет прежним после него.
— Хватит меня пугать, — передернула я плечами. — Лучше объясни суть.
— Вот, возьми, — Курт протянул мне свиток. — Здесь список рун, которые ты должна начертить на коже.
Приняв свиток из его рук, я развернула его и невольно вздрогнула. Список был внушительным. Он включал рун пятьдесят, не меньше. И все это каким-то образом должно поместиться на мне.
— Руны наносятся церемониальным кинжалом, — Курт кивнул на стол посреди зала, где лежали необходимые для ритуала предметы. — Ты сама вольна выбирать, где их вырезать. Но помни – шрамы останутся с тобой на всю жизнь.
Добровольное уродование себя – вот что меня ждет. Я уже молчу о том, что это будет больно. Очень! Резать кожу само по себе то еще «удовольствие», а магическим кинжалом – вдвойне неприятно.
Плотно сжав челюсти, я направилась к столу. Кинжал действительно лежал там. Клинок был узким и чуть изогнутым, длиной с ладонь. Сталь отливала холодным лунным блеском, но, если повернуть ее, по поверхности пробегала едва различимая дымчатая тень.
По обеим сторонам лезвия тянулась гравировка – сплетение тонких линий, напоминающих корни дерева. Рукоять была вырезана из черного дерева, плотного и тяжелого, с едва заметной текстурой. По ней проходили тонкие серебряные нити. Не просто украшение, а замкнутый магический узор.
От кинжала не веяло угрозой. Скорее, торжественностью. В самой его глубине таилось ощущение древней силы. Такой, что не требует крови, но примет ее без колебаний.