Страница 13 из 30
Заговори он сейчас, его бы поддержали. Большая часть зала была на его стороне. Но Курт молчал. И я вдруг поняла, почему. Это еще сильнее унизит его, так как будет похоже на просьбу, практически мольбу – оставьте меня, будьте так добры. Курт слишком гордый, чтобы опуститься до подобного.
— Лорд Делейни? — обратился к нему главный магистр. — Вы хотите что-то добавить?
— Нет, — спокойно ответил Курт.
— В таком случае… — магистр перевел взгляд с Курта на меня, — я вынужден признать, что формально вы правы.
В зале повисла тишина. Та самая, тяжелая, вязкая, когда каждый понимает: сейчас произошло что-то неправильное.
Я чувствовала, Курт смотрит на меня. Ненавидит? Что ж, мне не привыкать. Упрямо вздернув подбородок, я ответила на его взгляд, принимая вызов. Каково же было мое удивление, когда я не увидела на его лице ни гнева, ни презрения, ни даже осуждения. Хотя другие магистры смотрели на меня именно так.
Зато во взгляде Курта читалась усталость. А еще тоска. Глухая, тихая, такая, от которой хочется выть. Мне на мгновение перехватило дыхание. Лучше бы он злился. Обругал меня, попытался уколоть в ответ… хоть что-нибудь!
Я бы выдержала, ведь я это заслужила. Все, что угодно, только не этот взгляд, от которого невозможно защититься.
Я отвела глаза первой. Потому что не могла больше смотреть. В этот момент я ненавидела себя сильнее, чем когда-либо. За то, что снова причиняю ему боль. И, что самое страшное, – на этот раз я делаю это осознанно.
Из-за моего прошения Курт был исключен из комиссии, а без него не осталось препятствий. Другие магистры проголосовали за проведение ритуала. Я получила желаемое. Вот только победой это не ощущалось.
Я стояла посреди зала, слушая, как главный магистр зачитывает решение, но слова проходили мимо. Гул в ушах заглушал все. Я не испытывала ни облегчения, ни радости, лишь странную пустоту, будто внутри что-то окончательно сломалось.
Курт не остался в зале до конца заседания. Он уже разворачивал кресло к выходу. Медленно. Спокойно. Без резких движений. Как человек, который ничего не хочет ни доказывать, ни оспаривать.
Его уход был хуже любого упрека. Я добилась своего, но так паршиво мне давно не было. Разве что в тот день, когда Курт расторг нашу помолвку.