Страница 12 из 30
Глава 6
На ритуал «Поцелуй жизни» требуется разрешение. Для этого в главной Академии магии собирается целая комиссия. Она рассматривает прошение и выносит вердикт. Сегодня мне предстояло пройти эту комиссию. Я должна была доказать, что имею право на ритуал, но главное – что он мне по силам.
С утра пораньше я отправилась в Академию. Дорога тянулась мучительно долго. Экипаж подпрыгивал на брусчатке, и каждый толчок отдавался ударом под ребра. Я сжимала перчатки так сильно, что кожа на ладонях побелела, снова и снова прокручивая в голове аргументы, формулировки, ответы. Казалось, если я хоть на мгновение перестану думать, страх тут же поглотит меня целиком.
Наконец, за очередным поворотом появилось здание Академии – темная громадина на фоне бледного утреннего неба. Высокие башни с острыми шпилями смотрели вверх, будто целясь в облака. Камень фасада был старым, почти черным, с прожилками серебристых охранительных рун. Они слабо мерцали даже днем. Огромные двери из зачарованного дуба были слишком тяжелыми для человеческих рук.
Карету пропустили во внутренний двор, и она остановилась у крыльца главного входа. Выйдя, я застыла на мгновение внизу лестницы, вдохнула прохладный утренний воздух и заставила себя подняться.
Внутри Академия была более современной. Просторный холл уходил вверх на несколько этажей, и там, под сводами, медленно плыли магические фонари. Пол из белого камня отражал шаги, и каждый звук казался громче, чем должен быть. Пахло здесь пылью, чернилами и магией, что впиталась в эти стены за сотни лет.
Распорядитель уже ждал меня и любезно проводил в зал, где собралась комиссия. Тот факт, что на нее пришла лишь я, говорил о многом. Все меньше безумцев готовы рискнуть своей жизнью ради другого. Сегодня только я одна.
Двери закрылись за моей спиной глухо, почти сочувственно. Зал оказался полукруглым, с высокими окнами и длинным столом, за которым уже восседала комиссия – маги, наставники, магистры. Их лица были спокойны, отстраненны, словно я – не живой человек, а задача, требующая решения.
Я шагнула к столу и в этот момент увидела
его
. Курт сидел с краю, в темной мантии с серебряным знаком Академии. Даже с такого расстояния я узнала завитки. Это не знак преподавателя. Комендант! Вот, кем они его назначили. Подачка, а не должность. С его-то перспективами! Которые я уничтожила…
Взгляд бывшего на миг задержался на мне, прежде чем он отвел глаза. Я невольно вздрогнула. Совсем не ожидала увидеть его сегодня. По ту сторону стола. Я знала, что комиссия и без того будет беспощадной. Но Курт в ее составе…
Это плохо. Очень плохо.
Все началось с обычных вопросов – для кого мне нужен «Поцелуй жизни», кем он мне приходится, есть ли у меня магический дар и какой силы. Ничего особенного. Я отвечала честно и даже немного успокоилась. Пока все шло нормально.
А потом прозвучал голос Курта:
— Вы осознаете всю степень риска, которому себя подвергаете, госпожа Бревистон?
Я облизнула вмиг пересохшие губы и нашла в себе силы кивнуть:
— Разумеется.
— Вы можете погибнуть, — гнул свое Курт.
— Я готова к этому! — заявила я громко и четко.
Следом раздался хлопок – это Курт ударил ладонью по столу.
— Простите, господа, но я категорически против. Я лично знаком с Эйвангелиной, как вы знаете, и мне прекрасно известен уровень ее силы. Она не справится.
— За что ты так со мной? — невольно вырвалось у меня.
Но Курт даже не взглянул в мою сторону. Взмахнув рукой, он направил свое кресло к выходу. Мне оставалось лишь следить за тем, как он уходит, унося с собой единственный шанс на спасение моего отца.
Условия комиссии четкие – все ее участники должны единогласно проголосовать за ритуал. Если кто-то будет против, пусть даже всего один человек, мне откажут. Уход Курта означал неминуемую гибель отца. Я не могла вернуться домой с такой новостью. Как я посмотрю папе в глаза? Что скажу сестре, которая рассчитывает на меня?
— Дайте мне пару минут, — бросила я магистрам и поспешила за Куртом.
Я должна его уговорить. Любым способом! Выскочив в коридор, я догнала Курта. Благо кресло передвигалось не так быстро, он не успел уйти далеко.
— Ты не понимаешь, как это важно для меня, — произнесла я. — Ты ненавидишь меня и имеешь на это полное право. Но мой отец не делал тебе зла. Вспомни, вы же прекрасно ладили!
— Я не желаю зла ни ему, ни тебе, — ответил на это Курт. — Господин Бревистон уже стар. Даже если ты спасешь его сейчас, он проживет еще несколько лет от силы. А у тебя вся жизнь впереди.
— И мне ею распоряжаться.
— Я видел, как это происходит, — тихо сказал он. — Ты не выдержишь.
— Тебе не все равно?
Курт промолчал. Лишь упрямо поджал губы. Я слишком хорошо знала это выражение лица. Никакие аргументы в мире не переубедят его.
Развернувшись к нему спиной, я направилась обратно в зал.
— Эйва, одумайся! — донеслось мне вслед.
Теперь уже Курт следовал за мной, но я была быстрее. Вернувшись в зал, я встала лицом к магистрам и заявила:
— Насколько мне известно, в правилах говорится, что в комиссии, принимающей решение по ритуалу «Поцелуй жизни», могут состоять только маги.
— Это так, — осторожно кивнул главный магистр.
— В таком случае я требую исключить из комиссии лорда Делейни, как человека потерявшего магический дар.
Я говорила, и мне самой было тошно от себя. Своими словами я унижала Курта.
— Это недопустимо… — Как она смеет… — Публично…
Шепот пополз по заседающим, нарастая, как рябь на воде.
— Он лорд… — Это оскорбление…
Я чувствовала на себе взгляды. Острые, тяжелые, осуждающие. Главный магистр нахмурился, медленно сцепив пальцы.
— Госпожа Бревистон, вы понимаете, что сейчас говорите?
Я понимала. Слишком хорошо. И все равно кивнула.
— Правила едины для всех, — произнесла я, чувствуя, как пересыхает горло. — Или мы их соблюдаем, или признаем, что они ничего не стоят.
Кто-то раздраженно фыркнул.
— Это личное, — тихо, но отчетливо произнес один из магистров. — Вы используете регламент, чтобы…
— Я использую его по назначению, — перебила я, прежде чем успела передумать.
Сердце билось так сильно, что, казалось, его слышат все. Я не смотрела на Курта. Не могла. Но чувствовала его присутствие физически. Почему он не защищается? Разве он не должен возражать, отстаивать свое право?