Страница 38 из 87
Глава 10 Главный ресурс
26 дней 15 часов 35 минут
Я смотрел на таймер и морщился. Цифры висели в углу зрения, не раздражая, но периодически напоминая о себе, как больной зуб, который вроде бы уже не болит, но стоит прикоснуться языком и снова ноет.
Моргнул, сворачивая интерфейс.
Столовая шумела множеством голосов. Сегодня за завтраком, по моей просьбе, здесь собралась вся фракция и наши гости. Никто не опоздал, всем хотелось узнать, что я собираюсь сказать или показать.
Пахло гречневой кашей с жареной курицей, свежим хлебом и травяным чаем. Валентина и Татьяна расстарались, на столах опять стояли тарелки с солёными огурцами и квашеной капустой. Роскошь, которую мы могли себе позволить благодаря более-менее налаженной системе снабжения.
Я привычно сидел во главе командирского стола. Слева Искра, сегодня в хорошем настроении. Она улыбалась, подкалывая Бориса за то, что тот слишком громко чавкает. Справа Варягин, как всегда собранный, с прямой спиной, будто не за столом сидит, а на совещании в генштабе. Рядом с ним Олеся. Малявка с энтузиазмом уплетала кашу, одновременно пытаясь скормить кусочек хлеба притаившемуся под столом Мики.
Дальше расположились Ершов, Фокусник, Женя, Тень, Борис, Медведь, Олег Петрович, Вера и Алина. Степан Барсуков тоже сидел с нами. Он уже не выглядел таким затравленным и потрёпанным, как вчера. Даже побрился, на щеке красовался небольшой порез.
— Ну что, Степан, осваиваешься? — спросил я, отхлёбывая чай.
Пилот прожевал кусок хлеба и кивнул.
— Осваиваюсь. Честно говоря, не ожидал, что тут всё так… организованно. Вчера вечером меня Борис в баню сводил.
Я приподнял бровь и посмотрел на Бориса.
— Баня? У нас есть баня?
— А то! — Борис расплылся в довольной улыбке. — Вчера во дворе срубили. Настоящую, бревенчатую. Семён с Павлом за пару часов управились, а мы с Мишей помогали, деревья таскали из лесопарка. Ну, в смысле рубили и через Хранилище переправляли, а то Сёма сказал, что на горбине тащить не надо, когда мы первую сосенку принесли.
Искра прыснула и тихо зааплодировала. Я тоже представил берсерков со стволом на плечах и с раскрасневшимися, но очень довольными физиями. Богатырская удаль, что тут сказать-то?
А Боря продолжал, активно жестикулируя:
— Магия строительства — великая вещь, я тебе скажу! Кору вмиг сняли, высушили сходу, ошкурили до гладкости, обработали антисептиком от гниения и насекомых, смолу убрали, торцы известью обмазали. Чики-пуки, всё готово! Я аж прифигел! Печку дровяную из кирпича сложили, а мы камни натаскали. Настоящий чёрный пар, всё как положено. Предбанник, полок, каменка — полный комплект!
— За пару часов? — переспросил Фокусник с недоверием.
— Ну да, — подтвердил Борис. — Семён у нас быстро качается, работы-то много, у него навык «Ускоренное Возведение» появился. Плюс мана, плюс материалы. В общем, теперь у нас своя баня во дворе стоит. Вчера первый раз протопили.
— И как? — я посмотрел на Степана.
— Душевно, — признался пилот. — Я лет десять в нормальной бане не парился. А тут сруб свежий, деревом пахнет, веники дубовые… И компания подобралась колоритная. Борис, Медведь, этот ваш Горыныч, и ещё мужик по кличке Седой.
— Седой? — переспросил Варягин. — Это который рыболов?
— Он самый, — подтвердил Борис. — Он нам таких баек про рыбалку рассказал! Оказывается, он на Москве-реке сома поймал килограмм на восемьдесят ещё до всего этого. Представляешь? На донку с лягушкой.
— Врёт, — безэмоционально прокомментировал Ершов. — Но красиво врёт. Я его не сканировал, но чую — врёт.
— Да какая разница! — отмахнулся Борис. — Главное, что душевно!
Степан усмехнулся.
— А потом Горыныч решил показать, как он огнём управляет. Прямо в парилке. Хотел, видите ли, «поддать парку» по-своему. Ка-ак шарахнул огненным шаром в каменку! Чуть пожар не устроил, полок загорелся. Мы все врассыпную, а он стоит довольный и орёт: «Смотрите, какой пар пошёл!»
— Горыныч, — вздохнул я. — Пироман, мать его.
— Хорошо, Водяной появился, — продолжил Степан. — Он как раз из предбанника зашёл, с веником. Увидел этот цирк, руку вытянул, и прямо из кадки с водой целую струю в очаг возгорания отправил. Потом стоял, ворчал: «Я вам не пожарный, я сантехник». Но справился быстро. Горыныч, правда, потом жаловался, что с его огнём так некрасиво обошлись.
Искра фыркнула.
— Вот уж кто находит приключения на свою задницу, так это Горыныч. Он вчера пытался поджечь лужу кислоты, которая из Левиафана вытекла, когда Лёша ему железы вырезал. Думал, красиво полыхнёт. А она возьми и взорвись.
— И ничего не взорвись, — раздался обиженный голос с соседнего стола. — Просто экзотермическая реакция пошла не по плану!
Горыныч сидел за столом своей группы и с несчастным видом ковырял кашу. На лбу у него красовался свежий ожог, заклеенный пластырем.
— «Не по плану», — передразнила Искра. — У тебя вообще планы бывают?
— Обижаешь, сестрица! — Горыныч прижал руку к груди. — Я, между прочим, профессионал. У меня высшее пиротехническое образование! Ну, почти высшее. Курсы повышения квалификации. С отличием!
— Это какие курсы? — заинтересовался Степан.
— «Организация и проведение фейерверочных показов высшей категории сложности», — с гордостью ответил Горыныч. — И ещё «Техника безопасности при работе с пиротехническими изделиями».
— Последние ты, видимо, прогулял, — хмыкнул Фокусник.
Он уже доел и теперь просто баловался, создавая на столе фигурки танцующих балерин по заказу Олеси. Разговор прервал Борис. Он отставил миску с кашей, вытер губы рукавом и вдруг посерьёзнел. Повернулся к Варягину.
— Сергей Иванович, я это… извиниться хочу. За вчерашнее.
Варягин оторвался от еды и посмотрел на берсерка.
— За что именно?
— Ну, за приступ этот. «Кровавая Ярость». Я ж себя не контролировал. Мог кого-нибудь покалечить. Ты меня вырубил, Медведь держал, Женя помогал, Фокусник иллюзиями отвлекал. В общем, всей толпой меня в чувство приводили. Неудобно получилось.
— Борис, — Варягин покачал головой, — ты же не по своей воле. Проклятие — это серьёзно. Ты молодец, что держался всё это время. И что не убил никого.
— Это да, — поддержал Медведь. — Я когда в первый раз в боевое безумие вошёл… хорошо, рядом никого не было, только мутанты.
— Спасибо Петровичу, — Борис повернулся к лекарю, который молча ел. — За успокоительное… ну, за всё.