Страница 71 из 76
Глава 23
Завершался первый день нового года. К вечеру санаторий стихал теперь рано. Гости, вволю нагулявшиеся по зимнему лесу, аж до звона в ушах, расползались по комнатам, когда я, спасаясь от неугомонных мальчишек, а также друзей, которые постоянно меня дергали, спрятался в будущей библиотеке.
Комната, правда, пока носила свое название авансом. Альберт Каримович за сегодня разобрал едва ли треть привезенных баулов, и его книги стояли вдоль стен перевязанными стопками. Причем каждая была с надписанной бумажкой: «Терапия, дореволюционное», «Хирургия, советское», «Разное, смотреть». В общем, очень уютное местечко я себе нашел.
Разложив на столе карты фокус-группы из дома престарелых и распечатки свежих статей в этой же сфере, я честно пытался работать, потому что Борька, зараза, требовал обзор литературы по нашей теме уже к концу каникул.
Но дело не спорилось. Вернее, работа шла вполсилы, потому что думал я о другом.
О том, что за все праздники так и не поговорил с Сашкой. Размышляя над этим, я включил электрочайник, дождался, пока он вскипит, и заварил себе самого обычного пакетированного чаю. Посуда тоже появилась тут благодаря Альберту Каримовичу.
Попил чаю, но возвращаться к работе все равно не хотелось.
И только я решил было, что хватит откладывать, вот прямо сейчас встану и пойду в их с Елисеем комнату и вытащу сына на разговор, как в дверь постучали.
— Войдите! — крикнул я, и створка сразу же распахнулась.
В библиотеку вошла Ева с ноутбуком и пухлой папкой в руке. За ухом у нее по обыкновению был спрятан карандаш. Да как только они меня постоянно находят?
— Сергей, не спишь? — задала Ева риторический вопрос. — Отлично! Подпиши перечень по оборудованию, я к понедельнику посчитаю смету на второе крыло.
— Ох… — вздохнул я, принимая бумаги. — Тебе не говорили, Ева, что сметы подписывать на ночь глядя чревато? Тем более первого января! И чего ты спать не пойдешь?
— Пока мы спим, враги качаются… то есть чинят козни, — с усмешкой возразила Ева. — На нас, если ты забыл, в первый рабочий день после каникул сто пудов ляжет жалоба в Росздравнадзор. Я хочу, чтобы к этому дню у нас все было чин чинарем, чтобы комар носа не подточил. Да и потом, ты сам-то чего не спишь? Обложился бумагами, еще меня попрекает!
Фыркнув, я изучил бумаги. Перечень закупок, надо отдать Еве должное, был составлен толково, даже расписан по кабинетам. Причем все было учтено с запасом. Отметив галочками первоочередное — кровати и прикроватные мониторы, я дописал на полях пару позиций для процедурной. И добавил: «Согласовать с Чемышевой А. И.».
— Забирай, Ева Александровна, — сказал я, возвращая смету. — Только цены смотри внимательно. Не бери первые попавшиеся позиции, на этом рынке накрутка бывает космическая.
— Обижаешь, Сергей, — отозвалась она, забрав папку, но уходить не спешила. — Кстати, твой Александр Сергеевич ведь оборудованием занимается? В смысле, профессионально, поставками?
— Вы же общались с ним? Он разве не говорил?
— Говорил, но как-то мельком. Он вообще про свою жизнь в Европе не особо распространяется. Так что, занимается он?
— Занимается, — подтвердил я. — Сашка, насколько я знаю, работал по этой теме сначала здесь, потом в Европе. Если будем закупать, лучшего канала, пожалуй, не найти… с его-то опытом и связями.
— Я так и подумала, — задумчиво сказала Ева. — А сам он к нам надолго? Ну, в Россию…
— Думаю, насовсем, — ответил я. — С Чехией у него закончено.
— Понятно. Это удобно… для сметы, — заключила Ева, вильнула взглядом, повернулась и вышла чуть быстрее обычного.
Глядя ей вслед, я на мгновение почувствовал к ней что-то уже слишком теплое для обычных дружеских отношений, но отмахнулся. Мне сейчас не до отношений, тем более не стоит их заводить на работе. И если Михалыч, как тесть, еще ничего, то с Фаридой Равильевной в виде тещи я точно не смогу ужиться. Так что… Нет.
Покачав головой, я вернулся к распечаткам и почти дочитал обзор новых исследований, отложенный на вечер, как в дверь снова постучали.
Это был Сашка.
— Не помешаю, Серег? — спросил он.
— Заходи, — ответил я, отодвигая бумаги. — Чайку?
— А давай, — согласился он.
Заново вскипятив чутка подостывший чайник, я налил Сашке чаю, после чего вернулся за стол.
Сын сел напротив, выложил на стол телефон экраном вниз, взял ложку и принялся зачем-то чересчур уж тщательно размешивать пустой чай — сахара-то тут не было, как и варенья с медом, да и молока тоже.
— Я долю продал, — наконец сказал он. — Все. Подписали. Нет у меня больше ни фирмы, ни жены, ни дома.
— Поздравляю, — тихо отозвался я. — Или соболезную?
— Вот и я не знаю, — невесело усмехнулся он. — Столько лет строил-строил, а отдал за пять минут подписей, причем электронных. И знаешь, что самое поганое? Колоссальное облегчение. Как будто не выстраданный бизнес продал, а гипс наконец сняли и можно вдоволь почесаться.
Он отхлебнул чаю, помолчал и признался:
— Ты извини, Серег, врал я тебе. Вернее, не всю правду рассказал… Стыдно было рассказывать, честно говоря. Мужику под сорок, а он сидит у разбитого корыта в чужой стране и понимает, что так ничего своего и не нажил. Вообще ничего. Квартира — ее, куплена еще до меня. Друзья — ее, все до одного, я их так своими и не сделал. Даже лабрадор Йиржи… и тот был ее. Я его щенком из питомника забирал, а он, паразит, все равно к ней первой бежал.
— А фирма? — спросил я.
— А что фирма. Фирму мы делали вместе, только делали на ее земле, по ее правилам и с ее родней в соучредителях. Как дошло до развода, быстро выяснилось, чья она на самом деле… Нет, ты не подумай, Элишка не хапуга, выкупила по-честному, по рынку. Просто… не знаю, тупо вышло как-то. Мы же когда все это запускали, я, олень влюбленный, и подумать не мог, что когда-то придется делить, так что по факту моей доли там меньше, чем я думал.
Я знал эту историю, и именно из-за Сашкиной неосмотрительности у нас и случился первый серьезный конфликт. Я ему тогда объяснял, что к чему, а Караяннис даже присоветовал хорошего юриста в Праге, который мог бы от лица Сашки все перепроверить, вот только…
Короче, послал меня тогда сын. В его глазах не доверять любимой было низко, а уж перепроверять юридические тонкости — еще и подловато. Ну и вот… я оказался абсолютно прав, только никакой радости от этого не испытывал.