Страница 57 из 76
Глава 19
А потом Чепайкин, конечно, отчебучил.
Только-только мы намылились собираться, увидев, что старики допивают чай, а все сладости давно съедены, как вдруг на середину столовой вышел Чепайкин, приосанился и громко крикнул:
— Внимание!
Все разговоры моментально стихли, ложечки перестали стучать о край чашек, и десятки любопытных глаз устремились на Чепайкина. А он окинул людей пристальным взглядом и вдруг ка-а-ак выдал:
— Люди добрые! Вот прямо сейчас, при всех, при вас я признаюсь, что был неправ и очень обидел самого лучшего в мире человека.
Он повернул голову, посмотрел тете Нине прямо в глаза и воскликнул:
— Ниночка, милая, выходи за меня замуж! — И бухнулся на колени.
Все ахнули, а Чепайкин продолжил как ни в чем не бывало:
— Отдаю тебе всего себя — и руку, и сердце, и все, что у меня есть, аж до самых печенок!
Старики обрадовались, разулыбались, радостно зашушукались и зааплодировали, и поднялся такой шум, что прямо ой.
Тетю Нину тут же бросились поздравлять, даже не дожидаясь ответа, — а чего ждать-то, раз и так все давно ясно. Старички ринулись к Чепайкину, принялись хлопать его по плечу и нахваливать, а бабоньки дружным хором заохали и заахали — словом, поднялся такой гвалт, что хоть уши затыкай. А я стоял, смотрел на все это и не знал, смеяться или плакать.
Похоже, мои надежды на скорое возвращение в санаторий придется кардинально пересмотреть.
— Что делать будем? — озабоченно посмотрел на меня Наиль. — Время поджимает, наши там небось уже извелись, а мы даже в больницу не заехали, а ведь скоро надо быть на месте.
— Ох, — тяжко вздохнул я и развел руками. — Опять на меня все проблемы повесили…
— А вы переадресуйте их Альберту Каримовичу, — хитро подмигнул мне Наиль. — Мне кажется, он прекрасно вошел в роль тамады.
— И то правда, — сказал я, подошел к библиофилу и заговорил: — Альберт Каримович, видите, что творится? Как бы нам все это аккуратненько закруглить и двинуться дальше? В больнице тоже ждет коллектив, скоро все по домам разойдутся, да и больные ждут. Нам же еще надо успеть в санаторий, а наши новобрачные все никак не разберутся со своими делами. Да и восхищенные зрители не отпускают.
— Сейчас все решим, Сережа, — кивнул Альберт Каримович. — Ты уж поверь.
В костюме Деда Мороза он вышел на середину и, перекрывая шум, громко объявил:
— А теперь, дорогие мои, ответьте на такой вопрос: понравился ли вам этот праздничный Новый год?
— Понравился! — закричали старички, а некоторые от избытка чувств еще и зааплодировали.
— Тогда давайте скажем спасибо старому году и откроем сердца новому. И все дружно воскликнем: «Новый две тысячи двадцать шестой год, приди!»
Все воскликнули, повторив за ним слово в слово.
— Засим откланиваемся, всем спасибо, а мы, десант Дедов Морозов и Снегурочек, двигаемся дальше. Следующий объект — больница. Там нас ждут врачи и пациенты, больные люди, и мы должны их поздравить и тоже спеть хорошую песню, правильно?
— Правильно! — закричали старички и перестали пытаться нас задержать.
Видно было, что расставаться с нами им ужасно не хочется, но ничего не поделаешь — все хорошее когда-нибудь кончается, и новогодняя сказка тоже.
И вот не прошло и пары минут, как мы, разгоряченные и разрумянившиеся, уже сидели в машинах. Все потеснились, и шестым пассажиром в моей машине оказался Чепайкин. Вера Андреевна и Алена Петровна были худенькими, да и тетя Нина отнюдь не толстой, так что он поместился сзади, потеснив Снегурочек, и всю дорогу сыпал анекдотами и прибаутками, да такими, что я это выдержал только благодаря близости санатория к больнице.
Когда мы подъехали к центральному входу, я спросил:
— Ну что, выгружаемся?
— А то! — с энтузиазмом откликнулся Чепайкин, словно все происходящее было его заслугой.
Выбравшись из машины, мы достали подарки, припасенные для медперсонала и пациентов. Большая часть последних уже спали: день, конечно, праздничный, но время позднее, а у больных режим. Коллектив разошелся, осталось лишь несколько человек, которые «устали» на корпоративе и признаков жизни практически не подавали.
— И что теперь делать? — растерянно спросил я десант Дедов Морозов и Снегурочек. — Сами же видите, слишком поздно приехали. Так что, будем тащить подарки обратно в санаторий?
— Можно оставить здесь, — предложила тетя Нина, которая искоса поглядывала на Чепайкина.
Тот молодцевато расхаживал гоголем и едва сдерживался, чтобы не нарушить режим своим соло на баяне.
— Ну, здесь оставлять — совсем не вариант, — возразила Элен. — Гарантирую: пока все вернутся после праздников, от подарков ничего не останется, и концов потом не найдешь.
— Так что ж делать? — спросил я.
— Да знамо что, — сказал рачительный Анатолий. — Вон кабинет Лиды. Давайте отнесем все туда и оставим записку, кому что раздавать. Праздники закончатся, они выйдут — там и раздадут, и все нормально получится.
— А давайте, — решили мы, благо тратить время больше не хотелось, а до Нового года оставалось всего ничего.
Анатолий позвонил Лиде и объяснил ситуацию. Получив добро, мы занесли подарки в ее кабинет, который нам открыла по ее просьбе, дежурная. И вот через каких-то пятнадцать минут, веселые и довольные, мы загрузились обратно по машинам и поехали в санаторий.
До Нового года оставалось меньше трех часов.
Когда мы вернулись, я поступил как истинно мудрый правитель: встал в сторонке и пропустил всех вперед — пусть гнев тех, кто все подготовил и заждался нас, падет на них, а я уж потом явлюсь весь в белом пальто. Хитро? Коварно? Но должны же и у меня быть хоть какие-то плюшки — а то я только и делаю, что бегаю и всех спасаю или решаю чужие проблемы.
Возле меня остановился Наиль — видимо, тоже сделал правильные выводы.
— Хорошо же со стариками получилось? — спросил я, улыбнувшись.
— Да, — кивнул он. — Вообще замечательно, даже не ожидал. Они радовались как маленькие дети. Видать, нечасто им такая радость перепадает.
— Это да… — протянул я.
— Как же страшно вот так всю жизнь проработать, а потом ждать конца в одиночестве…
Я не нашелся, что ему ответить.
— А вы видели, что та старушка делала? — послышался голос Елисея, который, оказывается, тоже остановился рядышком.
— Нет, а что она делала? И что за старушка? — не понял Наиль.
— Загадочная старушка такая. Та, что приехала с Фаридой и остальными и все время молчит, только ходит и высматривает, — пояснил Елисей.