Страница 31 из 76
Глава 11
Мы вернулись, и я увидел, как тетя Нина заглянула к Алене Петровне, которая до сих пор разговаривала с Сашкой, и позвала ее лепить пирожки.
Оставшись в одиночестве, Сашка заскучал: слонялся по коридору, не зная, куда себя девать, то что-то набирал в телефоне, то пялился в окно на заснеженные елки, то просто посвистывал.
— Лодырничаешь? — спросил я, когда мы с Елисеем вошли в коридор.
Он неопределенно пожал плечами и сказал:
— А что мне делать? Предпраздничная суета, все хлопочут, бегают, при делах. А я, честно говоря, даже не знаю, чем себя занять. На прогулку пока неохота. Пирожки лепить не умею. Бани у тебя тут еще нет — кстати, твой косяк. И вот, хоть убей, не представляю, как убить время до обеда. Может, в Морки смотаться, посмотреть? Там, говорят, интересная буддистская ступа есть. Это правда?
— Конечно есть, — кивнул я. — И съездить, кстати, мысль неплохая, можно хоть сегодня. Элен как раз собирается к Борьке на занятия, я попрошу — забросит вас с Елисеем до ступы, а на обратном пути подберет. Погуляете, посмотрите. Тут везде красиво.
— Отлично, — обрадовался Сашка.
Елисей тоже загорелся.
— А пока давайте-ка познакомлю вас еще кое с кем из наших специалистов, — сказал я и повел Сашку с Елисеем в кабинет Александры Ивановны. Елисей после разговора с Венерой все еще пребывал в каком-то задумчивом очаровании.
А вот кабинет Сашуля себе отгрохала — мое почтение. Как она пояснила, руководителем Моркинской райбольницы она вечно ютилась в каморке, где и шкаф-то было некуда впихнуть; я тот кабинетик прекрасно помнил. Здесь же свободных помещений у нас было завались, вот она и оторвалась по полной: выбрала самое просторное, где ремонт уже почти закончили, и теперь удовлетворенно восседала за массивным дубовым столом, что-то вбивая в компьютер.
Когда мы вошли, она задумчиво смотрела на экран.
— Здравствуйте, Александра Ивановна, — оживленно сказал я. — Вот привел вам новых бойцов нашего невидимого фронта.
— Отлично, — улыбнулась она и встала с кресла.
— Знакомьтесь, — и я коротко представил их друг другу.
Александра Ивановна внимательно присмотрелась к Елисею и, очевидно, осталась не слишком впечатлена. Вид у него и вправду был жалковатый, затюканный — скорее вчерашний школьник, чем врач и аспирант.
— Вы надолго планируете у нас остаться? — спросила она Елисея.
Я повторил ей то же, что рассказывал Венере, но, судя по задумчивому взгляду, не убедил. А вот Александр произвел впечатление вполне благоприятное. Особенно ее позабавило, что мы с ним однофамильцы, да он еще и Сергеевич, и вдобавок сын моего научного руководителя, — так что к нему она отнеслась заметно теплее.
Затем на шум голосов заглянул Самарцев, у которого кабинет оказался через стенку, и церемония знакомства повторилась точь-в-точь.
— Ну что? — спросил я, когда с официальной частью было покончено. — Как там наши вазорелаксиновые орлы?
Сашуля сделала квадратные глаза, посигналив мне на парней, мол, чужие, а я усмехнулся и сказал:
— Парни в курсе и тоже будут помогать нам с наблюдениями.
— Вот и хорошо, — обрадовался Самарцев и тут же заявил: — Слушайте, я тут подумал: а что, если ввести им внутривенно поддерживающий раствор глюкозы?
— А вот этого я бы не стала делать, — моментально возмутилась Сашуля (они с Самарцевым были уже сто лет оппонентами и спорили по малейшему поводу). — Мы ведь не знаем, как поведет себя эта смесь: алкоголь, вазорелаксин, да еще и глюкоза разом. Я бы не ставила такие эксперименты на людях.
Они заспорили, и Елисей тут же втянулся; все трое до хрипоты доказывали друг другу каждый свое. А у меня на сердце разлилось тепло — любо-дорого посмотреть. Эти трое явно нашли друг друга, и за судьбу своих задумок я теперь был спокоен: доведут до ума, никуда не денутся. Пока, правда, они больше напоминали крыловских Лебедя, Щуку и Рака, но это до первой притирки.
Мы еще немного пообщались и, чтобы не мешать Александре Ивановне работать, вышли из кабинета. Самарцев извинился и тоже убежал по своим делам — там вроде подвезли реактивы, которые ему надо было принять по акту.
— Ребята, теперь познакомлю вас с рабочими из местной марийской общины — вам с ними еще много работать, — сказал я. — Люди, между прочим, интереснейшие. Кого-то вы, может, уже видели, но там есть и другие. А еще покажу священную рощу.
Парни заинтересовались. Мы оделись и вышли из главного корпуса. И как-то так вышло, что почти в дверях столкнулись с Евой, которая только забежала с улицы — видимо, выскочила из машины. Ее короткий серебристый норковый полушубок был расстегнут, на волосах искрился иней, а взгляд сиял так, что впору голову потерять. К груди она прижимала пухлые папки — от толчка они посыпались на пол.
— Ой, извините! — воскликнула она.
— Я помогу! — вызвался Сашка.
Мы с Елисеем и рта не успели раскрыть, как он уже склонился и принялся торопливо, неуклюже собирать папки. Подхватив последнюю, протянул Еве, заглядывая ей в глаза.
— С-спасибо, — пробормотала она, вспыхнула, выхватила папки и побежала дальше, крикнув на ходу: — Сорян, опаздываю! У нас с Наилем онлайн-конференция с казанскими юристами!
— Ладно, — сказал я. — От меня же там ничего не надо?
— Нет! — бросила она, уносясь по коридору.
Я обрадовался.
— Ну и расчудесненько. Терпеть не могу эти скучные заседания. Пойдемте к парням.
Сашка стоял в коридоре и задумчиво смотрел ей вслед.
— Санек, ты че, уснул там? — спросил я.
— А? Что? — вздрогнул он и поплелся за нами.
Мы шли по дорожке, на которой вкусно поскрипывал снег — он пах не то арбузами, не то огурцами. К этому аромату примешивался терпкий еловый дух и дымок из кочегарки, и все это создавало такую предновогоднюю атмосферу, что на сердце было прямо ух хорошо-хорошо. Я шел и улыбался. Да и парням было уютно.
От такого умиротворения я усмехнулся и не удержался от шалости — дернул за развесистую лапу исполинской ели. Пушистый снег попал точнехонько за шиворот Елисею, а тот в ответ рассмеялся и начал рассказывать, как они в детстве точно так же гуляли по еловому лесу и бросались снежками. Вид у него стал живой, повеселевший.
За каких-то пару часов парень переменился совершенно: в глазах впервые засветилась настоящая радость. Отлегло — из своей депрессии он выбирался на глазах и уже не походил на затюканного суслика. А вот Сашка плелся позади, молчал и на сказочный заснеженный лес не обращал никакого внимания.