Страница 2 из 76
— А что это вы такой расстроенный, Сергей Николаевич? — спросил вдруг Самарцев и пристально посмотрел на меня. — Что-то в Москве не так или что случилось?
— Да нет, в Москве как раз все нормально, — сказал я, не вдаваясь в подробности. — Тут другая ситуация.
Так как Сашуля уже посвятила Самарцева в наши новые дела, я не счел нужным скрывать и принялся рассказывать все как есть:
— Тут такое дело, Николай Борисович. Только что прибегала Смирнова, которая у нас Любовь Павловна, и пыталась скандалить, чтобы ей вернули Ерофея Васильевича, ее дражайшего супруга.
— Ого! — округлил глаза Самарцев.
— Вот так, — вздохнул я. — Я ей пока наплел, что он скрывается от полиции, и мы ему якобы помогаем. Но она все обдумает и поймет, что это все в кучу не лепится. И не сегодня — завтра опять припрется. Я ей сказал, что через пару дней он вернется, но вы же сами видели, в каком они состоянии, ясно же, что никто через пару дней не очухается. Что делать, не представляю. Боюсь, что и родичи Коляна, и Федьки тоже сюда припрутся, и это будет грандиозный скандал. Прославимся на всю область, что похитили людей и силой удерживаем. А то и еще чего хуже придумают. Вот я и не знаю, как быть.
— Да-а-а-а, дела, — протянул Самарцев и задумчиво почесал шапку на голове, затем посмотрел на меня и сказал: — А может, стоит попробовать какую-то активную терапию, чтобы привести их в себя?
— Например? — сказал я и хохотнул. — Лоботомию, что ли?
— Ну, зачем же сразу лоботомию? — с упреком посмотрел на меня бывший анестезиолог. — Можно же попробовать небольшие разряды электричества. Совсем небольшие. Примерно, как на физиотерапии. Ставят же людям электрофорез и все остальное. Просто чуть-чуть больше разряд дать — и они, может, придут в себя. Это раз. Во-вторых, можно попробовать холодную воду. Вдруг влияние отрицательных температур поспособствует приведению в норму? А еще можно попробовать какие-нибудь аналептики или ноотропы…
— Нет-нет, — замахал руками я. — Только не это. Кто его знает, как Vasorelaxin-X влияет на активность головного мозга. Они и так сидят в прострации. Только Федька пришел в себя и сказал «афахй» и «уышыза».
— Да вы что? — удивился Самарцев и хмыкнул, потирая от возбуждения руки. — Ну, это, конечно, уже хорошо. Очень даже хорошо! А давайте сейчас к ним вернемся, я хочу на него посмотреть. Потому что «афахй», точнее, правильно сказать «авай», — это на марийском языке «мама». А то, что вы услышали, как «уышыза», — это «полшыза», и значит, он просит помощи. То есть, получается, разум к нему начал возвращаться.
— Вот оно как…
— Пошли, — повторил Самарцев, и мы вместе поспешили обратно в «запретную комнату», прихватив с собой Чемышеву.
Федя так и продолжал сидеть и раскачиваться, тупо пялясь в одну точку.
— Он так все время сидит, — тихо пояснила Самарцеву Александра Ивановна. — До того, как сказал те слова, и после.
— Йолташ! — вдруг сказал Самарцев, четко проговаривая каждую букву.
Сначала ничего не происходило, а потом Федор перестал раскачиваться и замер.
— Салам лийже, йолташ, — упрямо повторил Самарцев. — Йолташ!
И в этот момент Федор повернул к нам голову и сказал вполне членораздельно:
— Мо лиеш? Мый кушто улам? Йӱмынем!
— Он просит пить, — перевел Самарцев. — Александра Ивановна, вы бы не могли принести воды?
— Сейчас! — кивнула обрадованная Сашуля и умчалась за водой.
— Федя, ты как? — взволнованно спросил я, и пациент посмотрел на меня вполне осмысленным взглядом.
— Да чей-та морозит меня, — пожаловался он на чистом русском.
— Отходняк? — догадался Самарцев и предложил: — У меня с собой всегда фляжечка с коньяком есть. Будешь?
— Угум! — радостно осклабился Федор и весь подобрался. У него даже руки затряслись в предвкушении этого прекрасного напитка.
Я хотел было остановить коллегу, но потом подумал: Федя и так пьет по-черному, от одного глотка уж точно хуже не будет.
Самарцев, нимало не брезгуя, протянул ему свою миниатюрную серебряную фляжку с филигранной чеканкой — из тех, с какими некоторые эксцентричные дамы любят ходить в театры. Федор доверчиво потянулся к ней, словно младенец к материнской груди, схватил и поднес к губам. И вдруг с отвращением отбросил. Его всего трясло и скручивало рвотными спазмами.
— Отвернуло, — заметил Самарцев и восхищенно покачал головой.
— Интересно, его вообще от всего отвернуло или только от спиртного? — задумчиво пробормотал я.
— Вот вода! — Дверь открылась, и в комнату вошла Сашуля с большой кружкой, наполненной практически доверху.
— Вот сейчас и проверим, — усмехнулся Самарцев и протянул кружку Федору.
Мы с Александрой Ивановной стали наблюдать за реакцией «подопытного кролика».
Федор как ни в чем не бывало принялся пить. Пил он долго, громкими глотками, с превеликой жадностью.
— Ну хватит, Федька, лопнешь же, — добродушно сказал ему Самарцев и отобрал полупустую кружку.
— А где здесь туалет? — вполне внятно спросил Федор и даже слегка покраснел, искоса взглянув на единственную среди нас даму.
— Пойдем, отведу, — предложил Самарцев.
— Пойти с вами? — спросил я. — А то мало ли…
— Да ну, сколько того Федора, — насмешливо хмыкнул Самарцев, — сам справлюсь. А вы покамест растормошите остальных. Кажется, действие препарата потихоньку прекращается. И попробуйте сначала дать им спиртное, а уже потом напоите водой.
— Да там коньяка почти не осталось, — сказала Александра Ивановна, подбирая фляжечку.
— Зато запах есть, — нравоучительно ответил Самарцев. — Главное — понять, отвратило их всех или нет. Если да, то потом на этом такие деньжищи делать можно, что ого-го.
— Прежде всего — спасать людей! — строго поправила его Александра Ивановна. — И семьи.
— Да один черт! — отмахнулся Самарцев, подхватил снулого Федора под руку и потащил его прочь из комнаты.
А мы остались наблюдать за Коляном и Ерофеем.
— Интересно получается… — пробормотал я. — Почему Федор сразу пришел в себя, даже разговаривает нормально, а эти так и сидят, словно зомби?
— Стаж, — загадочно ответила Сашуля.
— Что «стаж»? — не понял я.
— Ерофей и Николай регулярно пьют уже лет по двадцать, а Федор всего-то года два от силы.
— Занятно, — протянул я. — В таком случае, вполне вероятно, в себя эти товарищи придут лишь после новогодних праздников. Да и то не факт.
— Это надо обязательно записать в журнал, — возбужденно сказала Сашуля.