Страница 19 из 76
Глава 7
Когда мы с ним вошли в просторную светлую комнату, я еле сдержал удивление. Это помещение, самое дальнее в отремонтированном крыле, было не узнать: они притащили сюда стол из будущей ординаторской, десяток стульев и даже где-то раздобыли графин с водой. Видимо, решили, что без графина ни одно серьезное совещание юридической силы не имеет. А именно совещание они и затеяли.
Во главе стола сидела Ева, рядом с ней — Наиль, а Виталик пристроился к ним вплотную и выложил перед собой папку, полную распечаток.
По другую сторону от стола расположилась Фарида Равильевна в белоснежном брючном костюме, дальше — Алиса Олеговна, вся в золоте и, судя по лицу, в глубокой задумчивости. Михалыч сел с краю и молча крутил в ручищах чайную чашку.
У картины Перова «Охотники на привале», привалившись к стене, скучал Чингиз.
Вчерашняя тихая старушка тоже была здесь — она забралась с ногами в кресло у окна и, похоже, единственная из всех собиралась получить от мероприятия максимальное удовольствие.
Я внимательно изучил ее профиль, пытаясь понять, что она вообще тут делает:
Капитолина Леопольдовна Бах-Келлер, 75 лет
15-й уровень социальной значимости.
Отношение к носителю: Исследовательский интерес.
Биологический возраст: 61.
У меня аж мурашки пошли по коже. Исследовательский интерес? Обычно бывало наоборот. Кто она? Почему здесь, среди акционеров? Пробежавшись по профилям остальных, я мысленно кивнул: все было именно так, как я и ожидал. Ничего хорошего. Для меня.
Еще меня поразило молчание. Словно, меня уже приговорили, и для всех присутствующих, включая даже Еву с Наилем, я был отработанным материалом. Но с этим они явно поторопились.
Я спокойно занял оставленное мне место в дальнем углу, принял расслабленную позу и улыбнулся:
— Ну и что здесь происходит?
Никто не ответил, а Ева разгладила перед собой какой-то лист, видимо, с повесткой и сказала звонким от волнения голосом:
— Собрание участников общества объявляю открытым. Ведет собрание управляющая, то есть я. Протокол ведет юрист общества.
— Веду, — подтвердил Наиль.
Перед юристом был раскрыт ноутбук, рядом лежала стопка папок с документами, и вид Наиль имел самый торжественный.
— В повестке один вопрос, — продолжила Ева. — Структура управления. Внесен по требованию инвесторов. Слово…
— Позвольте мне! — Виталик вскочил, постучал ручкой по графину, хотя нас за столом было семеро, и никто не шумел, и выложил на стол телефон размером с лопату. — И у нас, между прочим, тоже юрист на связи. Левин Роберт Исламович… э-э… наш юрист.
Мы с Михалычем синхронно фыркнули, услышав такое необычное сочетание, а Ева повела ладонью: прошу, мол. Из телефона Виталика с нами поздоровался мужчина и назвал себя такой скороговоркой, что я разобрал только «…ович, консалтинговая группа».
— Очень приятно, коллега, — вежливо отозвался Наиль. — Консультируйте на здоровье. Но замечу, что протокол все равно веду я.
Ну что ж, консалтинговая так консалтинговая. Плевать. Мне уже было все понятно, потому что в прошлой жизни я высидел столько ученых советов, что этот спектакль узнал с декораций: сначала долго и красиво будут говорить про интересы дела, а потом коротко и некрасиво проголосуют про деньги.
— Значит, смотрите, что получается, — начал Виталик, оправив тщательно отчищенный от вчерашней сметаны пиджак. — Мы тут с коллегами посчитали. Инвесторами в проект вложена огромная сумма. Живыми деньгами, прошу заметить. А что вложил господин Епиходов, кроме каких-то копеек, выплаченных им якобы из своего кармана своим же, замечу, кадрам? Какие-то мифические методички покойного академика с непонятной оздоровительной программой. То есть вклад, прямо скажем, нематериальный.
— Ага, — согласился я и отхлебнул чаю. — Нематериальный.
— Вот! — обрадовался Виталик. — Он и сам признает! А управляет при этом всем санаторием единолично. Где справедливость, я вас спрашиваю? Поэтому предложение первое: перераспределить доли пропорционально реальным денежным вкладам.
— И назначить управляющего с опытом в индустрии! — взвизгнула Фарида Равильевна, дернувшись своим массивным телом так, что скрипнул стул. — У меня, чтобы вы знали, три салона. Персонал — сорок человек. Я эту кухню изнутри знаю: СПА, обертывания, массажные линейки, абонементы. Из этой богадельни можно сделать приличный оздоровительный курорт. Дачу здоровья. Но для этого отсюда надо убрать лишнюю медицину и лишних… — она повела рукой в сторону окна, — постояльцев. Приличную клиентуру не повезешь туда, где по коридорам шатаются алкоголики.
Я мысленно отметил эту «лишнюю медицину». Такое надо запоминать и записывать. Возражать я пока не стал, потому что торопиться мне было некуда, а людям требовалось выговориться.
Михалыч все так же крутил чашку. С начала собрания он не проронил ни слова, и это нравилось мне куда меньше его вчерашнего крика: там он хотя бы был живой. Я, стараясь не менять выражения лица, активировал эмоционально-когнитивный модуль.
Сканирование завершено.
Объект: Ракицкий Александр Михайлович, 58 лет.
Доминирующие состояния:
— Подавленная ярость (76%).
— Стыд (64%).
— Конфликт лояльности (88%).
Дополнительные маркеры:
— Кортизол повышен (острый стресс).
— Дефицит сна: менее 5 часов.
— АД 152/94, ЧСС 96: не соответствует внешнему спокойствию.
Вот, значит, как. Воевал со мной не Михалыч — Михалычем воевали. Сам он сидел на этом собрании с видом человека, попавшего в очередь к стоматологу: деваться некуда, а радости никакой. Плюс давление за сто пятьдесят, а это уже было по моей части, и сегодня же, чем бы все здесь ни закончилось, его следовало посмотреть.
— Резюмирую. — Виталик с важным видом поднял палец. — Общее собрание предлагает Сергею Николаевичу штатную должность. По найму, с достойным окладом и соцпакетом.
— Главного врача? — уточнил я.
— Массажиста, — сладко сказала Фарида Равильевна. — Вы же вчера сами объявили: к вам едут за вашими массажами. Вот и будете при деле — у хорошего мастера, между прочим, запись на месяц вперед. А медицину и все остальное возьмут на себя специалисты. Под моим управлением.
— Юридически безупречно, — одобрительно квакнул из телефона Левин Роберт Исламович.