Страница 18 из 76
Васька еще не ушел, так что подарки раздали при нем: ему беспроводные наушники, Оле набор девчачьей косметики — и вот тут визгу было на весь дом. Андрюшка был в школе, и его детские смарт-часы остались дожидаться хозяина на столе. Борьке досталась яркая коробка с конструктором «Лего», и он на радостях совершенно забыл, что надо заниматься, — принялся увлеченно ковырять мелкие фигурки. Еле-еле Элен призвала его к порядку, и они сели за стол.
Хозяйке дома Элен вручила небольшую коробочку, как я понял, с духами.
— А хотите чаю? — спросила меня Фролова, кивнув на занявшихся делом Борьку и Элен.
— Не откажусь, — согласился я.
Чаю с оладушками я уже попил в санатории, но с Полиной надо было поговорить, а за общим столом любой разговор идет легче. Мы прошли на кухню, где на столе лежали крошки и стояла тарелка с остатками засохшей каши.
— Ольга! — возмущенно крикнула Фролова. — Это что такое? Сергей Николаевич пришел, а у нас тут, как в хлеву, срач!
— Ой! — Ольга влетела на кухню, зыркнула на меня, покраснела и схватила тарелку, но не удержала — та выскользнула и разбилась. — Ой!..
— Иди уже отсюда, горе луковое. Уроки учи! — вздохнула Полина и пояснила мне: — Оля у нас во вторую смену учится.
— Так у нас уже все контрольные были, — обиженно протянула девочка.
— Ничего не знаю. Ты сочинение запорола на тройку, поэтому иди и готовься, — сурово отрезала Полина и выпроводила Олю из кухни.
— Вот такая у нас беда, — усмехнулась она. — Оля по всем предметам на отлично идет, а вот с учителем русского языка никак общего языка не найдет, вечно у нее там какие-то проблемы.
— Русский язык учить надо, без него нынче никуда, — согласился я.
Фролова тем временем ловко смела осколки веником на совок, высыпала их в ведро и принялась вытирать со стола.
— Как вы только все успеваете? — спросил я, покачав головой. — Четверо детей, дом, хозяйство, да еще работа.
— Да ничего, я привыкла, — сказала Фролова и поставила чайник на плиту. — А как у вас дела, Сергей Николаевич? Вас давно не видно.
— Да вот в Москву ездил, надо было кое-какие вопросы с научным руководителем решить… — ответил я.
Немного рассказав ей о московских приключениях, я перевел разговор на главное:
— А что тут у вас? Ачиков как себя ведет, не донимает вас?
Фролова мгновенно поникла, кухонное полотенце выпало у нее из рук.
— Ох, Сергей Николаевич… Если бы вы только знали… Сильно достает, — сказала она, и тут ее словно прорвало.
Я слушал, кивал и мрачнел. Ачиков взъелся на Полину за ту самую операцию над сыном Беклемишева Игорем, которую я провел в больнице, и решил сделать ее крайней: уже инициировал большую комиссию из Йошкар-Олы — после Нового года приедет расследовать, и теперь Полине грозит увольнение.
— Вот так вот, — подытожила она свой печальный монолог и тяжко вздохнула. — И тринадцатой зарплаты меня лишили, и годовой новогодней премии тоже.
Она обиженно покачала головой.
— Деньги там хоть и небольшие, но хоть какие-то. Лишняя копейка в общем котле никогда не помешает. Тем более к празднику ребятишек побаловать хочется.
— Ну это да, — кивнул я, прикидывая, что тут можно сделать. В доме у Фроловых было, как говорится, чистенько, но бедненько.
Мы еще немного поговорили о том о сем, и я спросил, как там Райка.
— Да заходит каждый день, — сказала Полина. — Сегодня с утра должна была заглянуть, я же с ночного, но у нее учеба. Она же на санитарку ходит учиться. Я вам говорила.
— И как учеба у нее? — спросил я.
— Да нормально вроде.
— А в остальном? Пьет?
— Нет. Видно, конечно, что тяжело ей, но пока держится. Все ради Борьки. Только не знаю, надолго ли ее хватит. Такие люди сколько ни терпят, а срываются быстро.
— Есть у меня одна мысль по поводу Райки, — сказал я, не вдаваясь в подробности. — Рассказывать пока не буду, сначала с ней самой поговорю. Но есть вероятность, что пить она больше не будет. Вообще никогда.
Тут на кухню заглянула Элен.
— Ну все, мы с Борей закончили, — сказала она.
Мы распрощались с хозяевами и с Борькой, я забрал счастливого Валеру.
— Какие у вас планы дальше? — спросила Элен, когда мы усаживались в машину.
— Сейчас отвезу Валеру в санаторий, а потом хотел съездить в дом престарелых, — сказал я. — Вы как, составите мне компанию?
— С удовольствием, — обрадовалась Элен. — Кстати, а почему мы не можем поехать сразу в дом престарелых? Зачем заезжать в санаторий?
— Ну, не думаю, что с Валерой меня туда пустят, — сказал я, вспомнив об отношении Ротозеева ко мне. — А в машине его оставлять не хочу. Машину жалко.
Валера после долгой разлуки держался возле меня с видом собственника и не отходил ни на шаг. Оставь я его в машине одного — и существование Прохора Евграфовича стало бы невыносимым, да и за состояние обивки кресел я бы не поручился.
— Хорошо, — кивнула Элен и велела Прохору Евграфовичу ехать к санаторию.
Дома я отнес Валеру на кухню, радостно поведав тете Нине и Алене Петровне:
— Представляете, скучал он по мне, зараза!
Но обе женщины повели себя странно: отвели взгляды и скрылись с кухни.
Я отвесил челюсть, но не успел и слова сказать, как на пороге появился Виталик.
— Сергей… Николаевич… — Вид у него был торжествующий, и в каждом жесте сквозило еле сдерживаемое злорадство. С чего бы это?
— Слушаю вас, Виталик, — сказал я.
Тот покраснел, но сдержался.
— Пройдемте в конференц-зал.
— А у нас есть конференц-зал? — удивился я.
— Есть, — почему-то хихикнул он. — Что же вы, даже таких вещей о своем санатории не знаете? Впрочем, неважно. Идемте скорее!
— К чему такая срочность? Да и не могу я пока, у меня свои планы, — возразил я, потому что хотел хотя бы раздеться и пообщаться с Валерой. — Это разве не подождет?
— Нет-нет, надо прямо сейчас. — Все это Виталик проговорил с многозначительным и загадочным видом. — Идемте! Или все решат без вас, хе-хе…
Последние его слова заставили меня передумать.
Оставив Валеру на попечение какой-то загадочно понурой и молчаливой тети Нины, я бросил куртку прямо на стул и отправился вслед за Виталиком, гадая, что же он затеял.
Вернее, что они все затеяли. Потому что Система однозначно дала понять: тетя Нина и Алена Петровна чего-то боятся, а вот Виталик — торжествует.