Страница 342 из 383
– Твоя мать в твоем прежнем жилище. Насчет твоей сестры я не совсем уверен.
– Что значит это твое «я не уверен»? Что с ней? Как ты можешь быть уверен, что Фальконе не причинил ей вреда, если не знаешь подробностей? Что, если он подарил кому‑нибудь и ее?
«Как и меня», – мысленно добавила я. Я хотела быть рядом с ней, чтобы защитить ее. Делать это было моей непосредственной обязанностью.
– Фальконе сегодня был не особо словоохотлив. После предательства твоего отца он стал куда более осторожным. Но у него есть какой‑то план, и, похоже, он предполагает, что твоя мать и сестра будут невредимыми.
– Но…
– Нет! – твердо произнес Гроул. – Довольно. Я рассказал тебе все, что знаю. Его брови сошлись на переносице, и он покачал головой больше для себя, чем для меня. Я все еще поражалась тому, каким высоким он был. На голову выше меня. Я окинула взглядом по его мускулистые руки, покрытым татуировками. Особенно меня впечатлили череп и змея, у меня даже побежали мурашки по коже. Мне стало интересно, как много татуировок на его теле.
– Нам нужно возвращаться, или мы разминемся с доставщиком пиццы, – сказал Гроул.
Я бросила взгляд на его лицо. Как долго я снова пялилась на него? Его челюсти были сжаты, в глазах горел огонь, который заставлял меня нервничать.
Я быстро зашагала вперед, и вскоре он уже шел рядом со мной. Больше мы не разговаривали.
ГРОУЛ
Пошатываясь, я вышел во двор и направился к своей зоне для занятий спортом. Мне нужно было выпустить пар, и, к тому же, необходимо было тренироваться.
Со мной творилось что‑то чертовски неправильное. Кара находилась в моем доме. Мне было позволено делать с ней все, что я захочу. А что я сделал до сих пор? Ничего. Было в ней что‑то, что делало меня беспомощным. Черт возьми, я не мог просто так взять и схватить ее, чтобы сделать с ней все, что мне заблагорассудится!
Я никогда не принуждал женщину спать со мной. Ну, может быть, немного. Мне нравилось, когда они дрались со мной, когда кусались и царапались, а иногда даже кричали, но не потому, что они этого не хотели, а потому что, наоборот, хотели. Для меня было не проблемой причинять боль людям, причинять боль женщинам, но то было совсем иное. Это была моя работа. И мне это нравилось. Этого нельзя было отрицать. Но секс был чем‑то иным. Я не хотел принуждать женщину. Я хотел, чтобы женщина желала меня.
Конечно, большинство шлюх, которые были у меня в прошлом, вероятно, тоже не хотели меня по‑настоящему, но их образ жизни был их собственным выбором, потому что они нуждались в деньгах. Я мог бы с этим смириться. Взять, к примеру, Лолу. Я определенно нравился ей больше остальных клиентов. Я вздохнул, накинул блин на штангу и поднял ее, чертыхаясь.
Хуже всего было то, как Кара смотрела на меня сегодня. Ей нравился вид моих мускулов. Я был совершенно уверен, что ее влекло ко мне на уровне инстинктов. И все же она также испытывала ко мне ненависть, а ненависть сильнее любого желания, которое она могла бы испытывать ко мне.
Черт, я хотел ее! Дверь скрипнула, и Кара вышла на крыльцо. Когда она заметила, что я тренируюсь, ее глаза расширились от удивления. Затем она окинула меня взглядом, но потом спохватилась и стала смотреть в сторону. Я издал мысленный стон.
Я был не из тех, кто любит играть в игры или анализировать тонкости женского поведения. Это вызывало у меня приступы головной боли.
Она взглянула на столик у крыльца.
– Ты прикрутил его к земле, чтобы я не могла использовать его, чтобы перелезть через забор?
Как она до этого додумалась?
– Нет, – ответил я, вставляя штангу в держатель. – Я не знал, что ты будешь жить со мной под одной крышей. Ты хотела воспользоваться им, чтобы перелезть через забор? – Я подозревал, что она может попытаться сбежать, но у нее ничего не выйдет.
– Почему на твоей кухне нет столов или стульев? – спросила она. – И почему в доме нет книг?
Почему, почему, почему. Почему она то и дело задает вопросы? Я встал со скамейки и потянулся. Опять. Этот взгляд. К черту. Я преодолел разделявшее нас расстояние и прижал ее к стене. Поглотил ее удивленный писк одними губами. Погрузил свой язык в ее рот, наслаждаясь ее таким чертовски сладким вкусом. Она задрожала, прижимаясь ко мне. И то был не только страх. Блядь! Ее тянуло ко мне. Я знал это. Я углубил поцелуй, смакуя каждый уголок ее девственного рта. Она терлась сосками о мою грудь. Я ощущал это через слои нашей одежды. Мне хотелось ущипнуть и пососать их. Я хотел впиться в ее киску своим ртом, ощутить ее соки на своем лице. Я хотел ее всю. Ее поцелуй был неопытным, нерешительным, но мой – нет. Я не дал ей времени подумать, усомниться. Просто скользнул рукой ей под юбку и прижал ладонь к ее киске. Даже через трусики и колготки я ощущал жар, исходящий от нее.
Она напряглась, но не оттолкнула меня. Я надавил пальцем между ее складок, потирая клитор через ткань. Она застонала мне в рот, затем снова напряглась. Ее влага начала пропитывать колготки, и мой член ожил. Блядь! Я хотел взять ее прямо здесь, на крыльце. Трахать ее до тех пор, пока она не станет выкрикивать мое имя.
Она уперлась ладонями мне в грудь, разрывая наш поцелуй.
– Прекрати! – выдохнула она, затем повторила с нажимом: – Прекрати немедленно! Она с силой толкнула меня, и я уступил, сделав шаг назад и убрав руку с ее киски. Она выглядела ошарашенной, потом перевела взгляд на мой член, напрягшийся в штанах, затем на соседние дома, после чего стала пунцово красной. Развернулась и, спотыкаясь, вошла в дом.
И мне пришлось уступить ей, хотя это была одна из самых трудных вещей, которые я когда‑либо делал. Я уставился на свою выпуклость в штанах, затем поднес палец ко рту и слизнул ее вкус. Сногсшибательный: сладкий и вместе с тем солоноватый. Тело Кары отреагировало. Вот только ее гребаный разум все еще отвергал очевидные вещи. Теперь, когда я знал, что она стала мокрой из‑за меня, я ни за что не смог бы держать руки при себе. Я хотел попробовать ее на вкус, хотел заставить ее тело взять верх над разумом. Я бы вылизал ее всю, заставил бы кончить и делал бы это до тех пор, пока она бы не была мокрой насквозь, а потом овладел бы ею.
КАРА