Страница 205 из 383
Я была рада боли, она давала мне возможность сосредоточиться на чем‑то еще, помимо сокрушительного чувства вины. Но была не только боль. Вскоре чувство растянутости превратилось в восхитительное давление, в слабый отголосок удовольствия, какого никогда прежде я не испытывала. Маттео опустился ниже, изменив угол проникновения, одним толчком задев какую‑то ошеломительную точку глубоко внутри меня. Затем склонил голову и легонько прикусил кожу на горле. С моих губ слетел стон, я открыла глаза, встретившись с напряжённым взглядом Маттео. Я не могла отвернуться. Мне хотелось одновременно притянуть его ближе и оттолкнуть, хотелось спрятаться и открыться ему, хотелось и не хотелось.
– Ты близко? – прохрипел Маттео.
Я отрицательно покачала головой, не доверяя своему голосу. Может, мне и удалось бы кончить, потому что становилось всё приятнее, но я нуждалась в пространстве между Маттео и мной, мне необходимо было время, чтобы взять контроль над собственными эмоциями, прежде чем они захлестнут меня. Я устала, была сбита с толку и опечалена.
Маттео вновь приподнялся на руках и задвигался быстрее, снова и снова вколачиваясь в меня, а затем напрягся надо мной, лицо его исказилось от удовольствия, и, черт возьми, в этот момент он был прекрасен настолько, что даже Микеланджело не сотворил бы лучше. Толчки Маттео стали резкими, а затем он замер, прикрыв глаза, несколько прядей темных волос прилипли к его лбу.
У меня зачесались пальцы от желания смахнуть их, прикоснуться к его губам и челюсти. Вместо этого я отняла руки от его плеч и прижала их к кровати рядом с собой, где они не могли сделать какую‑нибудь глупость, о которой я бы пожалела позже.
Маттео медленно открыл глаза, а я потихоньку вздохнула. Почему он не может перестать так на меня смотреть? Он не улыбнулся, лишь смотрел на меня своим пронзительным темным взглядом.
Я пихнула его в грудь.
– Ты становишься тяжелым. Слезь с меня.
Уголки его рта дрогнули, затем он медленно вышел из меня и, повалившись на кровать, потянулся ко мне, как будто собирался обнять. Запаниковав, я выскочила из кровати. Если он обнимет меня сейчас, если поведет себя так, как будто мы настоящая пара, заботящаяся друг о друге, то я слечу с катушек. Я протопала в ванную комнату, не удосужившись прикрыться. Маттео уже всё у меня видел, и я не собираюсь позволять ему считать, что мне стыдно ходить перед ним голой.
Я не услышала, что он последовал за мной, но почувствовала, как внезапно Маттео схватил меня за руку, прежде чем я успела скрыться в безопасности в ванной. Наши глаза встретились. В его было почти… сожаление.
– Мне не следовало так жестко вести себя с тобой, но ты знаешь, как вывести меня из себя, Джианна. Я сделал тебе больно?
Ну вот, пожалуйста – обеспокоенность. Опять. Проклятье. Почему он не может прекратить вести себя, как нормальный парень? Неужели он и правда думает, что это заставит меня забыть, кто он и какой на самом деле?
– Не притворяйся, что тебе это не понравилось.
– Нисколько не притворяюсь. Я наслаждался каждую гребаную секунду. Я долго ждал этого момента. Пока искал тебя, всё время представлял твое горячее тело подо мной. Но в моем воображении ты стонала мое имя, и у тебя было несколько оргазмов. Боль ты определенно не испытывала.
Что за самонадеянный ублюдок.
– Продолжай мечтать. Такого не случится.
Маттео прислонился к дверному косяку, поймав меня в ловушку своих рук.
– Твое тело отреагировало на меня, Джианна, даже если ты не хочешь этого признавать. В следующий раз, когда я тебя трахну, ты кончишь, поверь мне.
– Почему ты думаешь, что мое тело реагировало именно на тебя? Может, я представляла себя с кем‑то другим? Разум – мощный инструмент. – Я попыталась проскользнуть под его рукой, но он прижал меня к дверному косяку. – Может, я представляла, что это Сид, а не ты меня трахаешь.
Маттео даже не моргнул. Он не поверил ни единому моему слову. Черт бы его побрал!
– Если бы ты действительно хотела, чтобы Сид стал твоим первым, ты бы ему позволила трахнуть тебя. Так почему же ты этого не сделала?
– Потому что ты убил его!
Маттео улыбнулся.
– Мы оба знаем, что не поэтому, но давай просто притворимся, что это правда. Тогда я рад, что он умер. Тот слюнтяй не достоин такой чести.
Я поверить не могла в то, что слышала.
– Ну ты и придурок. Я так и думала, что тебе понравится, потому и не сказала.
Маттео наклонился ближе, пока между нашими губами не осталось меньше сантиметра.
– Но теперь я знаю и никогда не забуду. Отныне ты моя, Джианна, и мне чертовски нравится, что я поймал тебя до того, как ты нашла какого‑нибудь лузера, который сорвал бы твою вишенку.
Я замахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но он поймал мое запястье и поцеловал ладонь, нахально ухмыляясь. Я вырвала у него руку. Несметное число оскорблений пронеслось у меня в голове, слишком много для того, чтобы выбрать только одно, самое лучшее.
Маттео кивнул в сторону кровати.
– Может, мне стоит сообщить всем, что мы все‑таки можем устроить демонстрацию простыней?
Я распахнула глаза. Это было последнее, чего я хотела, и Маттео об этом знает. Он меня поддразнивает. Я протолкнулась мимо него – на этот раз он меня отпустил, – и бросилась к кровати. На простыне виднелось небольшое розовое пятно. У мужчин это было гораздо проще. Женщинам подложили свинью, когда дело касалось анатомии. У нас были критические дни, мы не могли пи́сать стоя, мы должны были выдавить из своего влагалища ребенка размером с дыню, и наши первые разы были совершенно отстойными.
– Ты не посмеешь, – пискнула я.
Маттео скрестил руки на груди. Он по‑прежнему был восхитительно обнажен, и у него снова был стояк. Этот гад возбудился от нашего спора.
– Тебе не стоит меня искушать.
Я пожала плечами.
– Даже если ты продемонстрируешь простыни своей семье, тебе в любом случае никто не поверит. Они думают, что я шлюха, помнишь? Вероятно, они решат, что ты подделал пятно своей кровью, как это сделал Лука в свою первую брачную ночь. – Я напряженно застыла. Это был секрет, который мне следовало хранить. Никто не знал об этом. Почему я никогда не могу удержать свой глупый рот на замке?