Страница 204 из 383
У меня поджались пальчики на ногах, когда он довел меня до пика пальцами. Уцепившись за его шею, я притянула Матео еще ближе к себе, наши языки вступили в схватку, когда на меня обрушился оргазм. Я впилась ногтями ему в кожу, но, похоже, это только больше его завело, судя по рычанию, поднимавшемуся откуда‑то глубоко из его груди. Внезапно он скользнул двумя пальцами ниже, коснувшись входа, и меня пронзил страх. Сжав ноги, я пихнула его в грудь и оторвалась от его губ.
– Хватит уже прелюдий, – сказала я, тяжело дыша. А вдруг он сможет что‑то почувствовать пальцами? Сомневаюсь, что член будет так же чувствителен, как кончики пальцев.
Маттео слегка нахмурился, но в следующий момент уже соскользнул с кровати и встал, порочно улыбаясь. Бугор в брюках явственно выпирал. Он не оставил мне времени задуматься, что скрывает под собой ткань. Маттео быстро расправился с пуговицами на рубашке, стянул ее со своих сильных плеч и бросил на пол. Это был первый раз, когда я видела его голую грудь. Прежде мне лишь мельком удавалось увидеть через белую рубашку кубики его пресса, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как выглядел его обнаженный торс. Внутри меня все сжалось от желания. Хоть характер Маттео и действовал мне на нервы, тело явно реагировало на его внешность. Настала очередь брюк, и одним быстрым движением Маттео скинул их на пол вместе с боксерами. Когда он выпрямился, мне понадобились все мои актерские навыки, чтобы замаскировать смущение и нервозность при виде его полностью готового члена.
Мне стоило послушаться совета Арии, но, несмотря на эту мысль, пришедшую мне в голову, я понимала, что всё равно не озвучила бы Маттео правду из‑за своей гордости. Мой взгляд не торопясь путешествовал вдоль каждого сантиметра его тела, даже не обращая внимания на его самодовольную ухмылку над моим неприкрытым восхищением.
И, господи, он был великолепен. Всё в нем было совершенно: широкая грудь и накачанный пресс, да даже его член. Я ненавидела его за это. Ненавидела то, как мое тело настолько быстро и легко отзывалось на него, как никогда не реагировало ни на Сида, ни на других парней, с которыми я целовалась. Маттео грациозно двинулся к кровати, рассчитывая каждый шаг. Каждое движение было призвано продемонстрировать его мускулы и силу. Боже, как бы мне хотелось, чтобы это не произвело на меня такого впечатления! Он поставил одно колено на кровать, и от его взгляда, пригвоздившего меня к месту, я задрожала.
– Кончай валять дурака, – прошипела я, потому что нервозность брала надо мной верх, а это последнее, что мне нужно сейчас.
И он исполнил мою просьбу. Забравшись на кровать, устроился между моих ног, с мрачным оскалом ухватив меня за бедра.
– Я заставлю тебя забыть каждого уебка, с которым ты когда‑либо была.
Я сердито уставилась на него, собираясь съязвить в ответ, когда он резко потянул меня за бедра и одним жёстким толчком врезался в меня. Я закричала и выгнулась, боль пронзила меня насквозь. Проклятье. Ария не шутила. Это чертовски больно. Слишком больно ради того, чтобы лишь сохранить секрет. Зажмурившись, я сделала несколько быстрых вдохов через нос.
– Вот черт! – выдохнула я, когда снова смогла говорить. Это гораздо больнее, чем я думала. Я медленно открыла глаза, страшась того, что увижу. Лучше бы я укусила эту гребаную подушку или хотя бы свой дурацкий язык.
Маттео замер надо мной, удивленно глядя на меня сверху вниз.
– Джианна?
Мое лицо пылало.
– Заткнись, – гаркнула я и ослабила вцепившиеся в простыню пальцы.
Взгляд Маттео смягчился.
– Почему ты мне не сказала?
Я решила разыграть из себя дуру. Может, смогу убедить его, что всё не так, как кажется.
– Сказала тебе что?
Его губы изогнулись в лукавой улыбке, и больше всего на свете я хотела стереть ее у него с лица. Разумеется, он не купился на мою ложь. Он же не идиот. Он искусный манипулятор, и мне, конечно, придется ещё учиться и учиться, прежде чем удастся его обмануть.
– О том, что я у тебя первый. – Почему это прозвучало с таким… облегчением и… гордостью?
Если бы я не боялась, что вытащить его член из меня будет так же больно, как это было, когда он вошел, то оттолкнула бы его. Лежа под ним, было трудно спорить.
Я прищурилась.
– Я думала, мы будем трахаться? Мне надоело с тобой трепаться.
Маттео опустился на руки, сблизив наши тела. Я напряглась от боли, вызванной его движением.
– Прежде я хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос. Почему? Ты могла бы избавить себя от сильной боли, если бы сказала мне, – произнес он тихо. Казалось, будто для него проще простого находиться глубоко внутри меня и вести беседу.
Когда стало ясно, что он будет ждать до тех пор, пока не дам ему то, что хочет, я ответила:
– Потому что не хотела, чтобы ты знал.
Его ухмылка стала еще нахальнее.
– Потому что ты не хотела признаться, что ждала меня.
– Я не ждала тебя. А теперь прекращай болтать и трахни меня, черт побери. – Все это становилось слишком личным, и мне не нравилась эта моя уязвимость, как будто я была голая не только снаружи, но и внутри. Как мне избавиться от этих ощущений, если Маттео продолжает меня спрашивать о том, о чем мне не хотелось задумываться?
Маттео не сводил с меня глаз. Они были темными и властными и, казалось, видели меня насквозь. Если бы это не смахивало на поражение, я бы отвернулась. Он медленно вышел из меня, прежде чем скользнул обратно, а я напряглась от боли. Мое тело оказалось отвратительным предателем. По крайней мере, на этот раз мне удалось сдержаться и не охнуть. Маттео двигался медленно и осторожно, его мышцы перекатывались с каждым толчком.
Я ненавидела то, что он был так деликатен. Ненавидела, что не вел себя как полный мудак, ненавидела, что ненавидеть его было не так просто, как я рассчитывала. Если он не мудак, значит, в смерти Сида даже больше моей вины, потому что побег был ненужным, эгоистичным и необоснованным поступком.
Я схватила его за плечи.
– Прекрати сдерживаться.
Маттео нахмурился, но всё равно не стал двигаться быстрее.
Впившись ногтями ему в кожу, я дернула бедрами, несмотря на боль между ног.
– Прекрати сдерживаться!
На этот раз он послушал. Его глаза сверкнули, и он начал вколачиваться в меня сильнее и быстрее. Я прикрыла веки, вцепившись в его плечи, наверняка оставив следы от ногтей. Мне было всё равно, и Маттео, кажется, не возражал, если судить по его учащенному дыханию.