Страница 197 из 383
Вдруг я задумалась, на самом ли деле буду в тягость Луке. Не то чтобы я испытывала желание стать частью «Коза Ностры», но если стоял выбор между пребыванием на территории моего отца и проживанием в Нью‑Йорке с Арией, то я знала, что выберу последнее.
Маттео выглядел так, будто вот‑вот вытащит ножи. Он подошел к Луке и что‑то тихо ему сказал. Ария воспользовалась моментом, чтобы присоединиться ко мне. Я благодарно улыбнулась ей.
– Мой брат женится на твоей дочери, несмотря на все ее проступки. Я думаю, что это очень щедрое предложение с нашей стороны. Ты должен быть счастлив, что тебе не придется искать ей нового мужа.
– Как будто я смогу теперь найти кого‑то, – фыркнул отец. – Даже не буду тратить свое драгоценное время попусту.
Кровь ударила мне в голову не только из‑за слов отца, но и из‑за предложения Луки, которое мне совсем не нравилось. Они вели себя, как будто я кусок дерьма. Слушая их, я убеждалась, что правильно сделала, сбежав. Этот мир прогнил насквозь.
– Так что скажешь? – спросил Лука и сжал губы.
Отец бросил вопросительный взгляд на своего босса, но Данте, похоже, не собирался вмешиваться, всем своим видом говоря, что итог его не волнует.
– Надеюсь, вы не собираетесь устраивать свадебное торжество. Я хочу, чтобы это было улажено без шума. Она уже и так достаточно опозорила меня и Синдикат. Я не дам ей шанса опозорить нас ещё сильнее, – в конце концов, согласился отец.
Я так сильно стиснула зубы, что удивилась, как у меня челюсть не сломалась.
Маттео покачал головой.
– Мне не нужна свадебная вечеринка. В любом случае, я предпочитаю напиваться без компании старых дев Семьи.
Смех защекотал горло, но я сдержалась. Маттео стрельнул в меня взглядом, как будто хотел убедиться, что я нахожу его остроумным, каким, вероятно, он сам себе казался. Он просчитывал каждый свой шаг, этого мне забывать не стоило. Маттео маскировал свою смертоносную силу под юмором и улыбками, но я не дам себя обмануть. Ни сейчас, ни впредь, особенно, когда стало ясно, что он думает, будто оказывает мне большую милость, принимая обратно.
– Старые девы всё равно не придут. Никому не хочется испачкаться о такую, как она, – сказал отец, бросив на меня злой взгляд.
Хватка Арии на моем запястье стала стальной, словно она до сих пор не верила, что я не наброшусь на нашего отца.
– По традиции, будет церковная церемония, как и положено, – сказал Лука. – Кроме ближайших родственников, гостей больше не будет.
– Традиция, – раздражённо фыркнул отец. – Джианна наплевала на наши традиции. Демонстрацию простыней, в отношении которых так непреклонна ваша семья, придется отменить. И о белом платье тоже не может быть и речи. Я не позволю ей глумиться над нашими ценностями.
– Это разумно, – кивнул Лука.
Ария недоверчиво посмотрела на мужа, однако я не удивилась, что мне не позволят надеть белое платье. Можно подумать, мне не наплевать. Да мне плевать, даже если я выйду замуж голой. Я ничего из этого не хотела. И мне вообще плевать на их дурацкие традиции. Они думали, что делают мне одолжение, будто я преступник в камере смертников, которому вручили помилование на блюдечке. Я не сделала ничего плохого, ничего, по сравнению с тем, что сделал любой мужчина в этой комнате.
– Сдается мне, она всем мужикам в Европе позволила себя отыметь, и после этого ты всё еще ее хочешь? – опять спросил отец. Я понимала, что он делает это, чтобы унизить и оскорбить меня, и мне ненавистно было признавать, что у него это почти получалось.
Я смотрела на мужчину, который был моим отцом, и не чувствовала ничего. Я всегда знала, что он меня недолюбливает, но никогда даже и представить себе не могла, насколько сильно его презрение. Я впилась ногтями в мягкую плоть ладоней.
Маттео приосанился, криво ухмыльнувшись.
– Я охотился за ней полгода. Ты правда думаешь, что, если бы я не хотел ее, стал бы тратить столько времени? У меня есть дела поважнее.
Если хоть раз еще это услышу, слечу с катушек.
– Я думал, ты хочешь отомстить, но мои люди доложили, что ты и пальцем ее не тронул. – Отец пристально посмотрел на меня. – Опять же, тебе, наверное, не хотелось руки марать. Сомневаюсь, что простой душ сможет заново очистить мою дочь.
Ария сильнее сжала мое запястье, и я остановилась. Я даже не почувствовала, как шагнула по направлению к нашему отцу, чтобы сделать… Понятия не имею, что бы я сделала. Ударила его? Возможно. Благодаря его словам и гримасам я чувствовала себя дешевкой и ненавидела, что он имеет такую власть надо мной. Но в то же время я бы скорее спрыгнула с крыши этого дома, чем призналась, что не спала ни с одним парнем, пока была в бегах. Это тайна, которую я всеми силами сохраню при себе.
– Кто говорит, что я всё ещё не собираюсь отомстить? – спросил Маттео опасно тихим голосом. Взгляд его тёмных глаз остановился на мне. Ублюдок. Значит, та забота в машине была проявлена всего лишь для отвода глаз? Он знал, что я не хочу за него замуж. Знал, что для меня это наказание. Можно только догадываться, что еще он приготовил для меня, когда я окажусь в его лапах?
– Я ни за кого не собираюсь выходить замуж! – сорвалась я. – Это моя жизнь.
Отец, побагровев, шагнул ко мне и со всей силы ударил по лицу. В ушах зазвенело, а рот заполнил металлический привкус. Много лет и множество пощёчин назад я бы заплакала.
– Ты будешь делать так, как я скажу. Ты достаточно запятнала мое имя и честь. Я не намерен больше ни дня терпеть твою наглость, – с пылающим лицом прорычал он.
– Что, если не буду?
В крепком захвате Арии мое запястье почти онемело. Сестра влезла между отцом и мной, несмотря на явное неодобрение Луки, но он был занят, железной рукой удерживая Маттео за рубашку.
Я попыталась дернуть назад Арию, не отводя взгляда от отца. Ария, как и прежде, пыталась меня защитить, но это была моя битва.
Отец не опустил руку, наверное, собираясь ещё раз меня ударить. Интересно, что бы он сделал, если бы я ударила его в ответ? Хотелось бы мне быть достаточно смелой, чтобы это узнать.
– Никто и слова не скажет, если в наказание за предательство я отправлю тебя в какой‑нибудь из секс‑клубов Синдиката, так что мы можем воспользоваться твоей распущенностью.
Несмотря на свои лучшие намерения, я была шокирована и вытаращилась на отца. Данте нахмурился, но не уверена, хороший ли это знак.
Глаза Маттео полыхали такой ненавистью, что волосы у меня на затылке встали дыбом. Лука по‑прежнему удерживал его за плечо, останавливая… от чего? Я не знала.