Страница 61 из 262
Глава седьмая
Хмурая туша крепости Клаузнеров словно стремилась проглотить Тульманна и его спутников, подъехавших к черным воротам. Матиасу снова представилась большая ядовитая жаба, взгромоздившаяся на холм, окруженный со всех сторон кривым, больным лесом и осыпающимися символами ушедшей эпохи. Даже при свете дня неприветливый внутренний двор с черными каменными стенами не стал просторнее.
Грегор Клаузнер проводил охотника на ведьм и его помощника в просторный главный коридор, оставив лошадей на попечение прислуги.
— Библиотека находится в северном крыле крепости, — сообщил молодой дворянин, оборачиваясь на ходу. — Нужные нам записи должны храниться там. — Он снова посмотрел вперед и увидел затянутого в черное Ивара Коля, спускающегося по широкой лестнице. — Извините, я на минуточку, — попросил Грегор, оглянувшись на Матиаса.
Ивар Коль, продолжая спускаться по лестнице, подобострастно взглянул на Матиаса и выдавил фальшивую улыбку.
— Господин Грегор! — обратился дворецкий к молодому Клаузнеру, торопливо направившемуся вверх, ему навстречу. — Полагаю, ваше утро прошло… с пользой.
— Ивар, как там мой отец?
Дворецкий принял наставительный вид, становясь похожим на лектора, отчитывающего студента.
— Видите ли, ваш отец — уже не юноша. Я боюсь, что потрясение и тягостное зрелище в овраге глубоко огорчили его. А холод этого утра и вовсе выстудил всю кровь в его жилах. Он уже не настолько стоек к перепадам температур, как был когда-то, — опечаленно добавил Ивар.
— Мне стоит пойти к нему, — заявил Грегор.
Улыбка Ивара стала шире и приобрела некоторую искренность.
— Да, вам стоит сделать это, — сказал он, стискивая плечо молодого человека. — Ваш отец сейчас отдыхает, но я уверен, что ваш визит принесет ему куда больше пользы, чем любой сон.
Грегор кивнул и оглянулся на Матиаса и Штренга.
— Я задержусь совсем ненадолго, только повидаюсь с отцом. Ивар, — добавил Клаузнер, оборачиваясь, — пожалуйста, проводи герра Тульманна и его помощника в библиотеку. Я скоро к ним присоединюсь.
— Ивар, проводи этих людей вон из моего дома, — раздался с лестницы хриплый и суровый голос. Все четверо тут же подняли глаза на изможденного и исхудавшего человека, укутавшего костлявые плечи в теплый плащ. Вильгельм пару секунд смотрел на охотника на ведьм сверху вниз, а затем перевел взгляд на сына. — А еще лучше — пусть убираются прочь из моих земель. Я не желаю, чтобы они оставались здесь, пугая крестьян и забивая им головы всякой мрачной чепухой.
Коль неохотно шагнул к охотнику, но столкнулся с его ледяным взглядом и замер, где стоял. Матиас подошел к ступеням, глядя мимо Грегора на его худосочного отца.
— Ваша светлость, в этих землях по-прежнему орудует зло, — проговорил охотник, и его бархатный тон превратился в угрожающий. — И пока оно здесь, продолжу работать и я.
— То есть ты отказываешься исполнять мое повеление? — рыкнул старый патриарх. — Это неумно.
— Отец, — вмешался Грегор и поднялся к Вильгельму — Герр Тульманн прибыл сюда, чтобы помочь.
— Он прибыл сюда, чтобы подорвать мой авторитет! — огрызнулся Вильгельм, отчаянно шепелявя. — Он прибыл, чтобы обратить против меня весь приход своими страшными байками и охотой на тени. Но я этого не допущу! — Старик замахал на Матиаса тонкой рукой. — Вы забываете, кто я такой, искатель ведьм! Я не какой-то там жалкий бургомистр, чтобы ты унижал и пугал меня своими уловками. Я и сам имею кое-какое влияние, и я воспользуюсь им против тебя, если ты продолжишь выступать против меня. В этих стенах обедал сам курфюрст, а я ужинал с двумя императорами. И нужно ли напоминать тебе, что верховный теогонист — один из моих давних и самых близких друзей? — Вильгельм сухо и хрипло рассмеялся. — Выступишь против меня — и сам отправишься на костер как отступник!
Матиас не отступил, глядя патриарху прямо в глаза.
— В ваших землях орудует чудовище, Клаузнер. Я уйду отсюда, когда оно обратится в пепел, и не раньше. И ваши угрозы не изменят моего решения.
Лицо Вильгельма перекосилось от животной ярости, но прежде, чем он успел произнести хотя бы одно бранное слово, его согнуло в новом приступе кашля. Старик почти рухнул Грегору на руки, позволяя увести себя обратно в покои. Матиас проводил обоих Клаузнеров взглядом и снова повернулся к Ивару.
— Его светлость не в себе, — извинился дворецкий. — Эти убийства и его неблагоразумная поездка сегодня утром помутили его мысли.
— Я продолжу работать сегодня в деревне, — предупредил его Матиас. — Возможно, к тому времени настроение его светлости несколько улучшится.
— Так будет лучше для всех, — с готовностью согласился Ивар. — Я уверен, что, когда болезнь отступит, его светлость станет более сговорчивым.
Охотник предупреждающе поднял палец.
— Станет он сговорчивым или нет, но я все равно еще вернусь. Можете так и передать своему хозяину — заявил Матиас и, развернувшись, пошел по коридору. Штренг, проходя мимо слуги, задержался на миг и насмешливо хмыкнул, а затем поспешил следом за патроном.
Коль дождался, когда дверь за гостями закроется, и фальшивое дружелюбие на его лице сменилось привычным хитрым выражением. Из-за болезни или нет, но Вильгельм Клаузнер был прав — этот охотник на ведьм представлял опасность. Возможно, такую, на которую следует обратить более пристальное внимание. Впрочем, пока преступник ответственный за ночное злодеяние, оставался в этих землях, и охотник может оказаться полезен. Не было нужды торопиться, совершая грубые ошибки.
По крайней мере, пока.
Вернувшись в «Седую каргу», Матиас обнаружил, что в общем зале яблоку негде упасть. Стоило охотнику шагнуть в двери, как возбужденные разговоры замолкли и все глаза уставились на него.
Матиас внимательно оглядел собравшуюся толпу — здесь были и сгорбленные дряхлые старики, и молодые крепкие ребята, только-только начавшие отращивать бороды, в простой одежде из домотканого полотна, меха или же из тех недорогих тканей, которые продавались в каждом имперском городе. Толпа состояла из людей самого разного достатка — и из самых низов, и из тех, кто считался в селении первыми богатеями. В обычный день они друг с другом и по одной стороне улицы ходить не стали бы, но сейчас времена наступили иные — и общее дело, мрачное и жуткое, заставило бедных объединиться с богатыми и прийти в таверну вместе.