Страница 52 из 262
— Вижу, я ошибся, — холодно прошипел он, сдерживая ярость, и широко раскинул руки, взмахнув полами плотного алого плаща. — Все-таки ты идиот. Может быть, однажды я и расскажу тебе о неэффективности концепции справедливости вашего жалкого божка, но явно не в ближайшее время. Мне еще предстоит сделать много работы для моих собственных хозяев. — Эразм огляделся по сторонам, всматриваясь во тьму. Матиас слышал, как там, в тенях, что-то шевелится — по гнилой древесине заскребли когти, донеслись глухие шлепки босых ног и тихие шепотки радости из нечеловеческих ртов.
Охотник раскрыл створки фонаря, освещая весь амбар, и с отвращением отшатнулся, увидев, как со всех сторон его окружают жуткие твари со сгорбленными спинами, костлявыми конечностями и длинными голыми хвостами. Они носили кожаные куртки и набедренные повязки из грязной ткани, и там, где на них не было засохших струпьев и серых шрамов, плоть покрывал колючий бурый мех.
Лица тварей, вытянутые и похожие на собачьи морды, виднелись из-под кожаных шлемов и тканевых капюшонов. Красные глазки-бусинки этих паразитов Хаоса светились, а из пасти торчали здоровенные резцы.
Эразм Клейб расхохотался. Его союзники-нелюди бросились на охотника всей гурьбой, скрежеща зубами и потрясая проржавевшим оружием.
— Охотник на ведьм! Охотник на ведьм! — пронзительно завывали монстры, заливаясь скрипучим смехом.
Босые ноги глухо барабанили по полу.
— Охотник на ведьм! Охотник на ведьм! — шипели они, подбираясь поближе.
В нос Матиасу ударил густой запах сальных шкур.
— Охотник на ведьм! — хохотали они, громко топая по деревянному настилу.
Матиас вздрогнул и проснулся, рефлекторно потянувшись за мечом и пистолетом, лежавшими рядом с ним на кровати. Однако, оглядевшись по сторонам, он тут же вспомнил, что находится не в Бехафене, а в Клаузберге. Матиас выпутался из простыней, в которые, ворочаясь во сне, замотался, как в кокон, затем похлопал по лицу уголком одного из одеял, утирая холодный пот.
Сновидения и кошмары. Какой бы твердой ни была его вера, какой бы полной и абсолютной ни была приверженность Зигмару, Матиасу редко удавалось избегать кошмаров подолгу, и он скорее удивился, что сегодня по его душу явилась всего лишь тень Эразма Клейба.
Ему доводилось сталкиваться с тварями куда более страшными и нечестивыми, чем его испорченный дядя и его омерзительные приспешники, тварями, рядом с которыми самые жуткие злодеяния Клейба смотрелись шалостями избалованного ребенка.
Возможно, убитый чародей явился в его сны не просто так? Находились люди, считавшие, что сны несут в себе знамения о будущем и тот, кому хватает знаний и мудрости, может истолковать смысл увиденного. Конечно, подобные идеи пристали скорее астрологам, колдунам и прочим нечестивцам с сомнительной моралью. И все же порой охотник на ведьм гадал, не может ли найтись среди всего множества их ереси хотя бы капли истины. Разве не посредством снов мрачный Морр общался со своим угрюмым жречеством. А если Морр, бог смерти, изволит направлять своих служителей подобным образом, то кто станет утверждать наверняка, что великий Зигмар, заступник людей, не может использовать похожие способы?
— Охотник на ведьм! — раздался приглушенный голос, а за ним — стук костяшек пальцев по твердому дереву. Услышав, как звуки из кошмаров раздаются наяву в «Седой карге», Матиас отвлекся от размышлений и торопливо встал с кровати, крепко сжимая меч и пистолет. Он подошел к двери прежде, чем снаружи успели постучать еще раз.
— Я порой на две недели отправляю под стражу тех, кто беспокоит меня в такой Зигмаром забытый час! — рявкнул Матиас, распахивая дверь, и Рейкхерц, и без того встревоженный, побелел от страха и отшатнулся прочь, ударившись о прочную деревянную стену коридора.
Охотник на ведьм продолжал сверлить Рейкхерца яростным взглядом, держа пистолет наготове.
— Нарушать сон рукоположенного слуги Зигмара считается ересью.
Райхерц что-то сдавленно забормотал, и Матиас осекся.
— Ладно, говори уже! Что тебя толкнуло на ересь раньше, чем первые петухи пропели?
Рейкхерц собрался с силами и снова поднял выпученные глаза на охотника.
— Про… простите… за… беспокойство… Я… Я… Я н-не х-хотел помешать, благородный… благородный…
Матиас закатил глаза, опустил пистолет и вышел в коридор.
— Час, конечно, ранний, но мне начинает казаться, что мы эту беседу с тобой до следующего заката не закончим.
Он отбросил маску гнева, которую натянул прежде, чем открыть дверь. Порой возникали ситуации, когда простолюдинов следовало припугнуть и внушить им должное почтение. Но сейчас ситуация явно была иной. Матиас переключился на тихий и заботливый тон отца-исповедника, и теперь в его глазах сверкал не гнев, но желание выслушать пришедшего хозяина таверны.
— Не сомневаюсь, что случилось нечто действительно серьезное, — сказал охотник дружелюбно и утешающе. — Я готов выслушать все новости, которые ты мне принес.
Рейкхерц сдавленно сглотнул, затем нервно принялся разглаживать на груди шерстяную ночную сорочку.
— Пожалуйста, простите меня, господин, — сказал он, по-прежнему запинаясь. — Но произошло очередное убийство.
Матиас помрачнел и кивнул хозяину.
— Такое же, как и предыдущие? — только и спросил он.
— Изувечили и разорвали на части, — кивнул хозяин. — Старый Ганс нашел тело, возвращаясь с охоты на лягушек в болотах. Он полагает, что это, скорее всего, Скиммель, один из местных скотоводов. — Рейкхерц опустил глаза, и его голос снова задрожал от страха. — Правда, сказать точно он не может. Там мало что осталось, чтобы опознать.
— Как на этот инцидент отреагировал господин Клаузнер? — уточнил Матиас.
— Ганс сразу пришел сюда, — ответил Рейкхерц. — Клаузнерам еще ничего не сказали.
— Отправь его в крепость немедленно, — велел охотник. — Если больше новостей нет, то я хотел бы своими глазами взглянуть, как господин Клаузнер проводит расследование этих убийств. Тогда я сумею понять, как лучше провести собственное. — Матиас умолк ненадолго, подбирая слова. — Прикажи этому своему Гансу обязательно передать Грегору Клаузнеру, что мне бы не помешала его помощь. Его знания об этих землях могут весьма пригодиться.
Рейкхерц поклонился.
— Прикажете оседлать коней? — поинтересовался он.
— Да, я сейчас спущусь. — Охотник вздохнул. — Завтрак подашь, когда я вернусь. Надеюсь, что ты сполна рассчитаешься за мой прерванный сон.