Страница 48 из 262
— При всем уважении, ваша светлость, — начал охотник, — ваш сын из тех, кто сам ищет себе неприятностей. Ему повезло иметь такого отца, как вы, иначе бы он не отделался столь легко, подняв руку на слугу Храма.
Взгляд Вильгельма столкнулся с укоризненным взглядом Матиаса, и несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза, как будто оценивая. Тульманн был поражен тем, какими усталым и старым оказался взгляд Вильгельма. Перед ним сидел человек, прекрасно понимающий, что смерть с каждым вдохом подбирается все ближе, и смирившийся с тем, как мало ему осталось.
Клаузнер отвел глаза и покачал головой, складывая руки.
— Я знаю, — сознавался он негромко. — Я старался изо всех сил, делал для мальчика все, что мог, чтобы воспитать его, как подобает любящему отцу. Но, возможно, все обстоит именно так, как вы говорите. Возможно, я разбаловал парня. — Вильгельм снова поднял взгляд на Матиаса, и лицо его омрачилось отобразившимся на нем чувством вины. — Понимаете ли, у Клаузнеров есть традиция. Старший сын наследует титул и владения, все, чего добилась семья. Остальные сыновья часто остаются в обиде, считая, что эта традиция обесценивает их собственное существование.
Патриарх попытался слабо улыбнуться.
— Что странного в том, что Антон испытывает от такого положения дел некоторую горечь и что он пытается каким-то образом заглушить ее?
— Возможно, ему стоит попробовать себя в опере, — ответил Матиас холодно и без всякого сочувствия. Каждый сам кузнец своего счастья, и никакие традиции ничуть не оправдывали в глазах охотника ту демонстративную жестокость, которую младший Клаузнер продемонстрировал в таверне.
В глазах старика вспыхнула ледяная злость.
Повисшее в хозяйской спальне напряжение разрядил Ивар Коль.
— Милорд, разрешите представить вам Матиаса Тульманна из Альтдорфа, — проговорил дворецкий. Он повернулся, выразительно поклонившись, указал рукой на массивную кровать. — Его светлость Вильгельм Клаузнер, — добавил он уже для охотника на ведьм, хотя этого и не требовалось.
— Не из Альтдорфа. Из Бехафена, — поправил дворецкого Матиас, — однако я поддерживаю связь с имперским городом. Из-за этих связей я и прибыл нынче в Клаузберг.
— Разумеется, — протянул Вильгельм, и его шепелявость прорезалась четче. — И что же такого говорят в Альтдорфе, что заставило посвященного охотника на ведьм проделать весь долгий путь до моих скромных владений?
— Многое, — ответил Матиас. — И ничего хорошего.
— Я полагаю, герр Тульманн прибыл сюда, чтобы проверить всякие преувеличенные слухи, которые ходят о недавних нападениях на наши земли, — пояснил Коль.
Вильгельм Клаузнер приподнялся на подушках.
— Если дело только в этом, то, боюсь, ваш приезд оказался напрасным, — заявил он и покачал головой, мрачно улыбнувшись. — Всему виной какой-то зверь. Да, он несколько хитрее и злее обычных, но, как бы там ни было, это просто дикий зверь. И мои охотники вот-вот поймают его и положат конец его бесчинствам.
— В Альтдорфе считают, что все не настолько просто, — заметил Матиас.
— Клаузнеры — род древний и по-прежнему весьма влиятельный в некоторых кругах, — добавил Ивар. — И, конечно же, стяжали не только славу, но определенную долю врагов, даже в самом храме. Неудивительно, если эти недруги начнут использовать любые, даже ничтожнейшие неприятности в попытках очернить имя Клаузнеров.
— Виновник убийств — волк или, может быть, кровожадный дикий пес, герр Тульманн, — повторил Клаузнер. — И ничего более. Так что, как вы понимаете, — он улыбнулся, подаваясь вперед, — в ваших услугах мы никоим образом не нуждаемся.
Матиас вернул ему ответную улыбку. Так вот, значит, что стало причиной холодной враждебности патриарха? Дело было не в том, что Матиас поставил его сынка-задиру на место, а в том, что Вильгельм не желал, чтобы в его землях действовал охотник на ведьм, попирая хозяйский авторитет?
Немало магистратов и бургомистров так отчаянно цеплялись за свою скромную власть и влияние, что глубоко презирали всякого, кто мог отнять у них это все, пусть и ненадолго. Но Матиас не ожидал подобного поведения от Вильгельма Клаузнера. Тот ведь и сам — охотник на ведьм, и разве не пристало ему быть выше таких мелких и эгоистичных интриг?..
— С вашим одобрением или без, — проговорил Матиас, — но у меня приказ от Сфорцы Зерндорффа, генерала охотников на ведьм Юга, о расследовании смертей, происходящих в Клаузберге.
Улыбка на лице Вильгельма погасла, и он снова опустился на подушки.
— Если это просто волк, как вы говорите, то я пробуду здесь совсем недолго, я уверен. — Тон Матиаса стал холодным и вызывающим. — Напомните-ка, скольких этот ваш волк уже убил?
Вильгельм кисло взглянул на охотника, явно встревоженный вопросом. Ивар Коль поперхнулся заготовленными словами и неуверенно протянул:
— Я… болтают, что… двадцать или около того… — Его голос дрогнул от виноватого смущения. — Впрочем, навряд ли их всех убил один и тот же зверь, — добавил дворецкий в тщетной попытке исправить ситуацию.
На лице Матиаса обозначился неприкрытый скепсис.
— «Двадцать или около того»? — Охотнику с трудом верилось и в настолько большие потери, и в то, что, даже изо всех сил стараясь скрыть точные цифры, Коль признал, что убитых — почти два десятка. Сколько же человек погибло на самом деле? — Два таинственных людоеда, и вы ни одного не можете поймать? — поинтересовался он и покачал головой. — Возможно, вы ищете убийцу не там. В селении ваше мнение, кстати говоря, не очень-то разделяют. Я так понял, что некоторых людей утащили прямо из дома. Слишком смело для животного, согласитесь?
— Возможно, у жертв имелись причины выйти в столь поздний час на улицу? — откликнулся Коль. — Тихонечко пробраться ночью на сеновал, чтобы выпить хмельного, или на тайное свидание. А может быть, эти бедолаги услышали, как разволновался домашний скот, и приняли не очень мудрое решение поглядеть отчего. Волки часто рыскают поблизости от хлевов и скотных дворов, ища легкой поживы. И говорят, что если волк однажды попробует человеческого мяса, то потом только его и жаждет.
— Как бы там ни было, взгляд на эти вещи со стороны может оказаться полезен, — ответил Матиас и снова повернулся к патриарху. — Возможно, я смогу подать вам свежую идею насчет этих убийств.
— Раз вы так настаиваете. — Старик со вздохом покачал головой. — Но смею вас заверить, что было бы куда лучше, если бы вы направили свои усилия на что-нибудь другое.