Страница 44 из 262
Спустя минуту из маленькой дверцы за стойкой показался и сам хозяин — невысокого роста, с серо-седыми волосами, большими выразительными глазами и весьма живыми манерами, несмотря на хмурое выражение лица. Заметив гостя, дожидавшегося у стойки, хозяин слегка подрастерял веселость и посерьезнел. Он прекратил протирать металлическую кружку, которую держал в руках, и опустил ее вместе с тряпкой на стол.
— Полагаю, вы желаете что-нибудь выпить? — спросил он сухо и угрюмо.
Охотник на ведьм одарил коротышку самой ядовитой из всех возможных улыбок, с удовольствием наблюдая, как страх в глазах мужчины сменяется гневом.
— Если вы не можете проявить почтение к лучшим из посетителей, то я советую хотя бы обращаться с ними повежливей. — Охотник перевел суровый взгляд на остальных собравшихся. — Я — Матиас Тульманн, рыцарь-храмовник Пресвятого Зигмара, должным образом рукоположенный в искатели ведьм, защитник веры.
Враждебные, хмурые лица фермеров от этих слов ничуть не изменились.
— О да, мы знаем, кто вы такой, — согласился трактирщик. — Но не ждите, что здесь будут рады охотнику на ведьм. — Он наполнил кружку пивом и поставил перед Матиасом. — Я обслужу вас, как велит мне мой долг, но большего не ждите. Не здесь. Не в Клаузберге.
Тульманн смерил мужчину взглядом, изучая смесь страха и отвращения, которая плескалась в его больших выпученных глазах. Хозяин отвернулся и принялся вытирать какое-то невидимое пятнышко.
— И отчего же охотника на ведьм так холодно встречают в Клаузберге? — громко поинтересовался Матиас ледяным тоном, заставив зевак вспомнить об их собственных кружках. — Разве здесь гнездо язычников и еретиков, что ненавидят слуг Зигмара?
— Нет, — покачал головой хозяин, слегка задетый тем, что охотник на ведьм усомнился в его вере в бога. — Но здесь что-то происходит, какая-то жуткая тварь убивает людей, а Клаузнеры, — он повернулся в ту сторону, где лежала крепость Клаузнер, — не делают ничего, чтобы нас защитить.
— Облавы на волков — вот и все, чего мы добились, — фыркнул один из фермеров. — Прочесываем леса и поля, выгоняем оттуда худосочных вымесков. Вот еще бы были волки и вправду виноваты в наших бедах.
— А почему вы так уверены, что это не волк? — поинтересовался Матиас.
— А где это видано, чтобы волк залез в человеческий дом и унес спящего из постели, да еще так, чтобы не раз будить спящую рядом жену? — ответил Рейкхерц. — А если это и волк, то явно не божья тварь, а мерзкое порождение Сил! — Помянув Темных Богов, он постучал костяшками по столешнице, суеверно отгоняя их возможное внимание.
— Клаузнеры это тоже знают, — добавил белобрысый фермер с чумазым лицом, — они знают и боятся — и отсиживаются за своими каменными стенами каждую ночь, предоставляя нам самим защищаться!
— Вот уж правда достойные охотники на ведьм! — насмешливо протянул еще один и сплюнул на пол. Тульманн перевел на него взгляд, и фермер, растеряв всю браваду, съежился на стуле.
Матиас снова развернулся к хозяину таверны, собираясь расспросить его как следует о том, почему селяне считают, что их сеньор не делает ничего, чтобы защитить их от напасти, но не успел и рта раскрыть — скрипучая дубовая дверь снова распахнулась, и в трактир вошли трое мужчин.
Они разительно отличались от скромно, даже убого одетых селян. Каждый из вошедших был облачен в кожаную куртку, штаны и сапоги до колен. У каждого на бедре висел меч в ножнах. Один из нежданных гостей вошел в зал первым, с важным видом, высоко задрав голову, остальные следовали за ним.
Возглавлявший троицу оказался совсем молодым человеком с роскошной холеной гривой льняных волос. Черты лица его были резкими, искривленными презрительной надменной гримасой, квадратный подбородок вздернут. Когда юноша шагнул в таверну, одна из связок чеснока задела его по голове, и он раздраженно обернулся и стиснул ни в чем не повинный пучок трав в кулаке с таким видом, будто держал за глотку врага.
— Простофили! Идиоты! — зарычал юноша, слегка растягивая шипящие звуки из-за едва заметной шепелявости. Фермеры вжались в стулья под его разгневанным взглядом. — Что за дремучие суеверия! Цепляетесь за всякие глупости, как перепуганные дети! Будто связка вонючих сорняков может как-то одолеть Древнюю Ночь!
Брезгливо взрыкнув, он швырнул чеснок через ползала, затем отвернулся от перепуганных посетителей таверны и смерил заинтересованным взглядом стоявшего возле стойки Матиаса. Молодой человек не стал задавать вопросов, но тем не менее посмотрел через его плечо на хозяина, наградив того неприятной улыбкой.
— Как там поживает Миранда, Рейкхерц? — спросил юноша и оглядел залу. — Что-то я ее не вижу. Надеюсь, она не заболела? — Его насмешливая улыбка стала чуть шире.
— Вовсе нет, милорд, — заикаясь, ответил Рейкхерц.
— Тогда ступай да приведи ее, — велел юноша, и его слова одновременно прозвучали как приказ и как предупреждение. — От ее хорошенького личика… эта свиная моча, которую тут разливают, станет поприятней на вкус.
— Ваш брат не порадуется вашим хулиганским выходкам, Антон, — возразил было хозяин таверны.
— Ах да, братец Грегор. — Тон юноши ничуть не изменился, но от упоминания имени брата в его позе появилось что-то угрожающее. — Он, наверное, предлагал тебе какие-нибудь особые услуги? Может, пообещал защитить твою очаровательную дочь? — От этих слов Антона Рейкхерц нервно облизнул губы. — Как будто это от меня вас защищать надо! Ты должен благодарить всех богов за то, что на твою драную козу обратил внимание сам Клаузнер!
— Но ваш брат… — продолжил хозяин умоляющим тоном. Антон Клаузнер стукнул кулаком по стойке.
— Моего брата здесь нет! — прорычал он. — А теперь тащи эту сучку сюда, пока я сам за ней не пошел!
— Возможно, юная леди не желает вашей компании, — мягко заметил кто-то, и Антон развернулся и, продолжая сжимать кулак, воззрился на вмешавшегося.
Матиас одарил разгоряченного юнца снисходительной улыбкой.
— Юная леди была бы куда сговорчивее, если бы вы потрудились научиться хорошим манерам.
— Возможно, я им тебя поучу, — угрожающе протянул Антон. Он оглянулся на своих двоих спутников, и те сдвинулись с места, рассчитывая зайти Матиасу за спину. — Но сначала, — юноша язвительно оскалился, — я, пожалуй, поучу тебя не лезть не в свое дело.