Страница 33 из 262
Мейссер бросился на чудовище, когда то попыталось высвободить руку из стены, нанося удары по неестественно крепкому материалу его позвоночника. Казалось невозможным, чтобы такая ветхая вещь могла двигаться с такой убийственной быстротой. Тульманн развернулся, чтобы помочь капитану охотников на ведьм, но тут же получил скользящий удар, который сбил его на пол. Один из оставшихся учеников Мейссера прокричал предупреждение наставнику, когда тварь освободила пойманную в ловушку руку, но старший охотник на ведьм слишком поздно осознал опасность. Когти чудовища рубанули сверху вниз, разломав меч Мейссера на несколько кусков. Отчаянно закричав, тот отступил назад, а его ученики шагнули вперед, чтобы защитить учителя. Монстр набросился на мечи двух мужчин, и его мощные удары заставили их отступить.
— Да, да, именно так! — засмеялась Чанта Фавна. — Убей их всех! Но сделай это медленно, мой милый, я хочу смаковать каждый крик!
Руки ведьмы вытянулись перед ней, покачиваясь и дергаясь в такт движениям монстра. С ее высохших пальцев свисала сочлененная деревянная кукла, маленький манекен, которым ведьма управляла ловкими движениями. Оторванная нога жабы была привязана к шее Страшилы, еще одна — к животу крошечной фигурки. Когда кукла двигалась, то же самое происходило и с колдовским созданием. С края поля боя Штренг заметил манипуляции старой ведьмы.
— Матиас! — крикнул бородатый приспешник, отражая очередной удар когтя отчаянным взмахом меча.
Поднявшись с пола, наполовину ошеломленный ударом твари, охотник на ведьм посмотрел на своего наемника.
— У ведьмы кукла! Она управляет пугалом с ее помощью!
Услышав слова Штренга, ведьма сосредоточила взгляд на оправившемся Тульманне. Она хихикала и шипела скользкими нечеловеческими слогами, заставляя охотника на ведьм встретиться с ней глазами. Чанта Фавна вложила всю свою темную волю и злобу в гипнотическое заклинание, желая, чтобы охотник на ведьм остался там, где был. Одновременно руками она управляла деревянной куклой. В такт ее манипуляциям чудовище отвернулось от своих упрямых противников, его скрипучие шаги снова повернули к Тульманну.
Матиас Тульманн чувствовал, как страшная сила старой ведьмы захлестывает его тело, парализуя каждый нерв, приказывая оставаться неподвижным. Он чувствовал, что сопротивляется ей всеми доступными силами, но тело словно не принадлежало ему. Охотник на ведьм смутно ощущал приближающиеся к нему скрипучие, шаткие шаги, но такова была ошеломляющая сила магии, что он не мог собраться с духом, чтобы сделать хоть что-то. Действительно, все его существо, казалось, пребывало в ступоре не только телесном, но и душевном. Только одна часть его сознания оставалась ясной. Правая рука охотника на ведьм все еще сжимала меч, меч, который был дан ему в Великом храме Зигмара в Альтдорфе, меч, который был благословлен самим великим теогонистом Фолькмаром. Тульманн заставил себя сосредоточиться на мече и своей руке, и по мере того, как он делал это, мертвое оцепенение, казалось, уменьшалось. Теперь Матиас чувствовал свою руку, а затем ощущение тепла и контроля распространилось и на плечо.
Чанта Фавна недоверчиво смотрела, как охотник на ведьм пытается отвести ее дурной взгляд. Лицо ведьмы потемнело от беспокойства, ее манипуляции с манекеном стали поспешными и резкими. Она рискнула посмотреть, как дела у ее создания, но обнаружила, что его снова окружили другие охотники на ведьм, и хотя их неуклюжие попытки уничтожить тварь не приносили результатов, они тем не менее мешали ее продвижению.
Внимание ведьмы дрогнуло, и Тульманн наконец освободился от колдовского плена. Охотник вскочил на ноги и бросился на старуху.
— Хватит с меня черной магии! — воскликнул он.
Сталь меча Тульманна сверкнула в мерцающем свете, когда тот обрушился на Чанту Фавну. Ведьма закричала от боли и отчаяния, когда клинок пронзил ее запястья. Тощие когтистые руки ведьмы полетели на пол, манекен все еще был зажат в их бестелесной хватке. Кукла упала, и в ту же секунду рухнуло и чудовище. Еще мгновение оно шаталось, как марионетка, пытающаяся встать после того, как ее веревочки были разорваны. А вслед за тем связка палок и соломы ударилась о землю и разлетелась на части, голова тыквы откатилась прочь от деревянных плеч.
Матиас Тульманн навис над Чантой Фавной и смотрел, как ведьма прижимает к телу кровоточащие обрубки запястий.
— Принесите что-нибудь из костра, — прорычал охотник на ведьм, оглядываясь на оставшихся в живых людей Вуртбада, обрабатывающих ужасную рану Мейссера. — Займетесь им позже! — рявкнул он. — Хочу, чтобы раны этой ведьмы прижгли до того, как она истечет кровью. Есть вопросы, которые я бы с радостью ей задал.
Ведьма уставилась на Тульманна.
— Я ничего не скажу, мерзавец! Свинья! — Ведьма умудрилась забыть о собственной агонии и обрушить проклятия на охотника за ведьмами.
— Штренг, пойди и приведи людей, которые следят за периметром, — приказал Тульманн, не обращая внимания на ругательства, изливающиеся изо рта ведьмы. — Скажи, пусть приготовят факелы. Хочу, чтобы это место было стерто с лица земли, когда мы его покинем.
Он снова повернулся к Чанте Фавне. Один из мужчин Вуртбада крепко держал ее, в то время как другой прижимал к кровоточащим обрубкам ее рук нож, который уже нагрелся до красного свечения.
— Я ничего не скажу! — умудрилась выкрикнуть ведьма между агонизирующими воплями.
Тульманн внимательно посмотрел на пленницу, и теперь, когда охота подошла к концу, его лицо вновь стало холодным и бесстрастным.
— Все они так думают, — сказал он голосом, в котором не было ни тени сочувствия. — Но в конце концов все говорят.
Тульманн отвернулся от Чанты Фавны и зашагал к двери хижины.
— Они все говорят, — пробормотал охотник на ведьм. — Даже когда им уже нечего сказать.