Страница 31 из 262
Существо остановилось, свирепо глядя на нападавших из центра комнаты. С быстротой, невозможной для такого создания, тварь развернулась к окну, разогналась и выпрыгнула прочь. Вокруг полетели осколки стекла и щепки. Охотники на ведьм поспешили вперед, ожидая увидеть своего чудовищного врага распростертым на улице внизу. Но вместо этого они мельком заметили длинноногую фигуру бегущую по крышам, и мерцание раны в его животе, продолжающей тлеть. Тульманн оглянулся на улицу, где несколько солдат Маркова и подмастерьев Мейссера направлялись к дому Штрассера. Он окликнул одного из конных солдат.
— Ты! — закричал Тульманн. — Убийца бежит по крышам! Следуй за ним, но не вступай в бой!
Солдат посмотрел в ту сторону, куда указывал охотник на ведьм, и сразу же увидел сияние горящей раны существа, кивнул и пустил своего скакуна галопом.
— Клянусь всеми богами, — пробормотал Мейссер, прислоняясь к одной из стен, чтобы поддержать свое ослабевшее тело. — Что это было?
Тульманн обошел комнату кругом, уставившись в пол. Один из учеников зажег свечу, осветив последствия кровавой бойни. Другой ученик снял плащ, набросил его на жалкие останки, над которыми стояло существо, — все, что осталось от человека, должного наблюдать за домом. Тульманн сразу же заметил тонкие когтистые следы на полу. Они не походили друг на друга — ноги отличались по размеру, но это все равно были следы — четкие, как отпечаток сапога человека. Также на полу вразброс лежали куски жженой соломы. Тульманн поднял один из них и понюхал его почерневший конец, нисколько не удивившись запаху пороха.
— Что это было, черт возьми? — повторил Мейссер, пытаясь справиться с истерикой, которая грозила захлестнуть его с головой.
— Какая-то мерзость, вызванная темными искусствами, — сказал ему Тульманн. — Страшное детище древних языческих обычаев утраченной Нехекхары. Но там, где жрецы-личи для строительства своих ушебти использовали камень и драгоценный металл, наш убийца применил материалы куда скромнее. — Тульманн снова посмотрел в окно, на безмолвные крыши домов. — А теперь кукла возвращается к своему хозяину.
Всадник превзошел ожидания Тульманна, проследовав за убегающей тенью даже за пределы городских стен, пока наконец мерцающий огонь в ее чреве не погас и не потерялся из вида. Однако к этому времени появились и другие признаки, по которым охотники смогли отследить маршрут твари. Почва за пределами Вуртбада была мягкой и жирной, легко удерживавшей отпечатки любого существа, проходящего по ней. Охотники на ведьм шли по странным следам когтей, пока наконец те не привели их к ветхой лачуге, скрывающейся посреди пшеничного поля.
На самом деле смотреть было не на что. Простая крошечная изба, ничем не отличающаяся от остальных жилищ за стенами Вуртбада: четыре деревянные стены, накренившиеся под действием времени и стихий. Старая соломенная крыша плохо сохранилась, кровля отсырела и прогнила. Ползучие лианы и болезненно-желтый мох цеплялись за щели в бревенчатых стенах. Навес из досок, который когда-то затенял фасад здания, теперь свисал вниз, один из его опорных столбов был сбит каким-то из бесчисленных прошедших штормов. Дюжина мужчин, украдкой двигающаяся по грязному пшеничному полю, могли бы подумать, что пришли не туда, если бы не тонкая струйка жирного дыма, поднимавшаяся из дыры в прогнившей крыше, и мерцание света, плясавшего за провисшей дверью.
Тульманн, крадучись, шел по грязному полю впереди остальных охотников, пока из окраинных зарослей не смог хорошенько рассмотреть заброшенное строение. Он держал руку наготове на прикладе одного из своих пистолетов, а другой дергал себя за тонкие усы — жест, свидетельствовавший о глубокой задумчивости. Когда Тульманн увидел достаточно, то пополз назад, туда, где другие охотники на ведьм ждали его возвращения.
— Вы долго отсутствовали, — заметил один из них, скорчившийся среди грязи и гнили. Это был невысокий человек с неприятно жестоким лицом, черты которого почему-то напоминали одновременно свинью и дворняжку. Его волосы почти покинули голову, оставив лишь белую бахрому. Он был одет в тунику из армированной кожи, покрытую черными пятнами и утыканную сталью. В обтянутых кожей руках он зажал большой дуэльный пистолет. Свирепые глаза мужчины впились в вернувшегося наблюдателя, дополняя невысказанный вызов, таящийся в его словах.
— Может, вы предпочли бы просто объявить о себе? — усмехнулся Тульманн. — Без всякого сомнения, колдун примет нас с распростертыми объятиями. Может быть, пригласит на чай, а потом вежливо позволит увезти его на пытки и сожжение. — Он отвернулся от лысеющего мужчины и с отвращением покачал головой. — Вы и так уже достаточно натворили, Мейссер. Просто делайте то, что я скажу, и этой ночью мы освободим Вуртбад от нависшего ужаса.
Рука Мейссера сжала рукоятку пистолета, отчего кожа перчаток заскрипела.
— Слушай сюда, Тульманн, — прорычал он. — Я здесь командую! Вуртбад находится под моей ответственностью, его защита — мой долг, а не твой! Я буду тебе очень признателен, если ты запомнишь это, — добавил свиноподобный человек голосом, кипящим от негодования.
Тульманн повернулся к лысеющему Мейссеру, его лицо побагровело от ярости.
— Я помню, как четверо горожан были убиты в своих постелях, пока вы, спотыкаясь, бродили по глухим переулкам, арестовывая повитух и продавцов трав, — заявил он, преисполненный презрения, вонзая каждое слово как кинжал в раздутое самолюбие напыщенного Мейссера.
Старший охотник на ведьм отступил на несколько шагов назад перед холодной яростью Тульманна.
— Я доложу о вашем самоуправстве моему руководству! — предупредил Мейссер, округлив глаза от шока.
Внезапно его слова оборвались, и охотник на ведьм почувствовал, как острая сталь уколола его в бок. Он повернул голову и обнаружил, что на него, улыбаясь, смотрит подчиненный Тульманна. Штренг ухмыльнулся и чуть сильнее прижал кинжал к боку Мейссера.
— Ты сделаешь все, что он тебе скажет, — прошипел Штренг на ухо Мейссеру.
Лысеющий искатель ведьм посмотрел на других мужчин, скрывающихся в грязном поле. Они были его людьми, учениками охотников на ведьм под его командованием и опекой. Однако ни один из них не сдвинулся с места. Мейссер, может, и был их командиром, но они видели в нем простака, а никто не горел желанием следовать в бой за простаком.
Мейссер нервно облизал губы и сокрушенно кивнул.