Страница 261 из 262
Эпилог
Небытие. Грегор Клаузнер с радостью, с жадностью окунулся в него, ощущая, как его затронутое скверной тело вновь поглощает долгожданная смерть. Каждая секунда бодрствования была для него мучением, битвой с нечистой мерзостью, поселившейся внутри, с чудовищем, в которое он превратился. Сколько еще он сумел бы продержаться в этой борьбе, в этих тщетных попытках остаться человеком? Как быстро он стал бы таким же, как Сиббечай, как быстро он полностью обратился бы в вампира, проклятого немертвого, не только телом, но и разумом? Грегор желал умереть, будучи человеком, а не чудовищем.
Но резкий серый свет разогнал тьму небытия, колючий запах крови ударил в нос, и нечестивый голод внутри вспыхнул с новой силой. И Грегор облизнул губы, ощутив на них теплую свежую кровь. Не сумев совладать с жаждой, вампир снова облизнулся, прежде чем успел сообразить, что делает. И, когда к нему вернулась способность ясно мыслить, он коснулся рукой груди, с изумлением обнаружив, что стрелы, пронзившей его сердце, больше нет. Повернув голову, Грегор обнаружил чье-то тело, лежавшее всего в нескольких футах от него. На мгновение ему показалось, что он умудрился одолеть Штренга, даже невзирая на страшную рану, но, приглядевшись, вампир понял, что это не Штренг, а какой-то бедолага-пастушонок. На лице убитого юнца застыло выражение ужаса — похоже, перед смертью его что-то перепугало до полусмерти. Охваченный скорбью, Грегор склонил голову. Он даже не помнил, когда убил этого мальчика. И от этого проступок казался еще ужаснее.
— Не переживай ты так, — снисходительно проговорил кто-то. Ты с ним ничего не сделал. — Грегор поднял глаза — Рядом с ним стоял Карандини, а на плече у него устроилась одна из мертвых ворон. — Бедный парень просто случайно упал на чей-то нож. — Некромант демонстративно убрал в ножны окровавленный кинжал.
— Зачем? — рыкнул Грегор, и Карандини улыбнулся.
— Нам требовалась его кровь, — ответил он, но вампир покачал головой:
— Я имею в виду — зачем ты воскресил меня? Почему не позволил умереть окончательно?
— Очень хотелось, честно говоря, — проговорил Карандини с чувством. — Должен признаться, ты меня основательно разочаровал. Этот человек был ранен и безоружен, и каким-то образом ты все равно позволил ему убить тебя. Иногда даже начинает казаться, что тебе жить надоело.
Вампир гневно взглянул на ухмыляющегося некроманта.
— Я просто хочу умереть. И ты не имел никакого права возвращать меня.
— Я подумал, что ты еще можешь оказаться мне полезен, — ответил Карандини. — И этой причины для меня достаточно. — Он вытащил из кармана небольшой серебряный символ, и Грегор съежился, заметив его. От одного вида этого знака ему становилось не по себе. Тилиец рассмеялся, заметив страх вампира. — Ну вот видишь, я же знаю, что в следующий раз ты постараешься как следует. Потому что теперь ты понимаешь, что я могу воскресить тебя в любой момент. И каждый раз, когда ты оживаешь, ты теряешь частичку себя. И вампир в тебе становится сильнее.
Грегор попытался заставить себя взглянуть на символ в руках некроманта, но он понимал, что у него ничего не выйдет. Зигмар больше не озарял его своим светом — теперь Грегор был нечистой тварью, и божественные символы стали для него проклятием. Даже простенький серебряный молот вызывал у него отвращение.
— Есть только один способ обрести покой, вампир, — продолжил Карандини. — Ты поможешь мне вернуть «Das Buch die Unholden». Только тогда я освобожу тебя от проклятия бессмертия.
— Штренг сбежал, — откликнулся Грегор, совершенно подавленный ощущением собственного бессилия. — Он не сможет привести нас к Тульманну и книге.
Карандини рассмеялся и погладил облезлую голову немертвой вороны.
— Это ты его упустил, а не я. Прямо сейчас одна из моих маленьких красавиц летит за ним, наблюдая за каждым его шагом. И, когда Штренг вернется к охотнику на ведьм, мы об этом узнаем.